Ануруддха

Ануруддха

Ануруддха (санскрит: अनुरुद्ध, Пали: Ануруддха) был одним из десяти главных учеников и двоюродным братом Гаутамы Будды.

Ранние годы и уход в монашество

Как и Ананда, Ануруддха родился в знатной семье шакьев и приходился Будде двоюродным братом. Они с Анандой были детьми царевича Амитоданы — одного из правителей шакьев, но, судя по всему, от разных матерей. В каноне их не называют братьями, и создается впечатление, что они выросли в разных домах. У Ануруддхи были еще родной брат Маханама и сестра Рохини. Ануруддха был аристократом и вырос в роскоши. Согласно писаниям, его воспитывали так же, как и Бодхисаттву: «Юного Ануруддху из шакьев окружали богатство и великолепие. У него было три дворца: один — для холодного времени года, другой — для жаркого, третий — для сезона дождей. На протяжении четырех месяцев, что шли дожди, он не выходил из дворца, наслаждаясь музыкой и женским обществом».

В комментариях к «Дхаммападе» есть прелестная история, которая дает почувствовать атмосферу блаженной невинности и благостного забытья, в которой воспитывался Ануруддха. Говорят, что в детстве он был окружен такой роскошью, что никогда не слышал «этого нет» (natthi): чего бы он ни хотел, его желание тут же исполнялось.

Как-то раз Ануруддха играл в шарики с пятью другими детьми, своими родственниками, и ставил на кон сладости. Трижды он проигрывал и посылал домой за сладостями, и трижды его мать быстро присылала их. Когда же он проиграл в четвертый раз и вновь отправил посыльного домой, мать ответила: «Сладостей больше нет» (nattbipuvam). Поскольку Ануруддха никогда не слышал выражения «больше нет», он подумал, что «больше нет» — это разновидность пирожных, и отправил матери следующее послание: «Пришли тогда пирожных „больше нет"». Чтобы преподать сыну урок, мать отправила ему пустую тарелку, но удача по-прежнему была на стороне молодого господина. Благодаря заслугам Ануруддхи из прошлых жизней боги благоволили ему и не хотели, чтобы он расстраивался, поэтому они наполнили пустую тарелку восхитительными небесными сладостями. Когда Ануруддха попробовал угощение, оно так понравилось ему, что он вновь и вновь отправлял посыльного за добавкой пирожных «больше нет» и каждый раз получал тарелку, наполненную небесными лакомствами.

Свои ранние годы Ануруддха провел в радостной погоне за мимолетными удовольствиями, не задумываясь о смысле и цели своего существования. Поворотный момент в его жизни наступил вскоре после того, как Капилавасту посетил его прославленный двоюродный брат — Будда. Силой своего примера и учения Будда вдохновил многих шакьев отречься от мирской жизни и стать монахами. В один из дней брат Ануруддхи Маханама задумался о том, почему многие знатные шакьи приняли монашество, а из их семьи никто не последовал по этому пути. Тогда он пришел к Ануруддхе, поделился с ним своими мыслями и в конце выдвинул ультиматум: «Что ж, брат, либо ты станешь монахом, либо я».

Такая постановка вопроса смутила Ануруддху, и он принялся возражать: «С самого детства я изнежен заботой. Я не могу уйти из дома и стать монахом. Становись монахом ты». Тогда Маханама красочно описал тяготы мирской жизни, которые предстояло взять на себя и Ануруддхе: «Сначала поле нужно вспахать и засеять, потом надо подвести к нему воду, а затем — отвести лишнюю. Нужно прополоть сорняки, сжать колосья, связать их в снопы. Затем надо обмолотить зерно, удалить солому, отвеять мякину и убрать урожай в хранилище. И так повторять из года в год».

Ануруддха спросил: «Когда же работа будет сделана? Настанет ли конец? Когда мы сможем беззаботно веселиться, услаждая пять органов чувств?» После довал резкий ответ: «Работа не будет сделана никогда, мой дорогой Ануруддха. Ей нет ни конца ни края. Даже когда наши отцы и деды покинут этот мир, работа продолжится».
Когда Маханама закончил, Ануруддха уже принял решение: «Брат, позаботься о том, что касается обязанностей домохозяина. А я отрекусь от мирской жизни и стану монахом».

Мысль о бесконечном цикле борьбы и тяжелого труда и о еще более порочном колесе перевоплощений пробудила в нем чувство безотлагательности. Ануруддха понял, что обречен бороться каждое мгновение своей жизни, затем умереть и родиться где-то еще, так будет повторяться снова и снова, без конца. Когда он увидел эту истину, его нынешняя жизнь показалась ему пресной и бессмысленной, и единственным выходом, который стал казаться ему все более привлекательным, было последовать за двоюродным братом в монашество и разорвать порочный круг непрерывного бытия.

Ануруддха тут же отправился к матери и попросил дозволения уйти в монахи. Но она отказала ему, поскольку не желала расставаться ни с одним из сыновей. Ануруддха тем не менее продолжал настаивать, и она выдвинула такое условие: если его друг, царевич Бхаддия, предводитель шакьев, согласится вступить в Сангху, то она отпустит и его. Должно быть, мать была уверена в том, что Бхаддия никогда не откажется от царских привилегий и Ануруддха останется в миру вместе с другом.

Тогда Ануруддха отправился к Бхаддии и сказал ему: «Мое посвящение в монахи зависит от тебя. Давай вместе оставим мирскую жизнь». Бхаддия ответил: «В любом случае посвящение должно состояться. Я с тобой...» — тут он осекся на полуслове. Он хотел сказать: «Я пойду с тобой», но замолчал, охваченный сожалением. Его поглотила привязанность к мирской власти и удовольствиям, и все, что он мог сказать, было: «Иди и становись монахом, как сам того желаешь». Но Ануруддха умолял его снова и снова: «Идем же, друг, давай вместе станем монахами». Видя такое искреннее стремление своего товарища, Бхаддия смягчился и сказал: «Друг мой, подожди семь лет. Через семь лет мы вместе покинем дом и вступим в Сангху». Но Ануруддха не уступал: «Семь лет — слишком долгий срок, друг. Я не могу ждать целых семь лет». Неустанными мольбами Ануруддха заставлял Бхаддию шаг за шагом сокращать время ожидания, пока оно не составило семь дней — срок, необходимый царевичу, чтобы уладить светские дела и назначить преемника. Бхаддия сдержал слово, и Ануруддха отправился в путь вместе с ним.

Своим примером Ануруддха побудил других царевичей-шакьев последовать за их соплеменником, Буддой, и вступить в монашеское братство. Когда наступил назначенный день, шесть царевичей-шакьев вместе с придворным цирюльником Упали в сопровождении вооруженной охраны покинули свои дома. Этими шакьями были Бхаддия, Ануруддха, Ананда, Бхагу, Кимбила и Дэвадатта. Чтобы не возбуждать подозрений, они сделали вид, что отправляются на прогулку в загородный парк. Удалившись от дома на приличное расстояние, они отпустили сопровождающих и вступили на территорию соседнего царства.

Там они сняли свои украшения, завязали их в узел и отдали Упали со словами: «Этого хватит тебе на жизнь. Возвращайся домой». На обратном пути цирюльник Упали остановился и подумал: «Шакьи скоры на расправу. Они решат, что я убил молодых людей, и казнят меня».

Он повесил узел на дерево и поспешил вслед за царевичами. Поделившись с ними своими страхами, Упали сказал: «Если вы, царевичи, уходите в монахи, то почему бы и мне не поступить так же?» Юные шакьи поддержали Упали в его решении и позволили ему пойти к Благословенному вместе с ними. Представ перед Учителем, они попросили принять их в Сангху и добавили: «Мы, шакьи, гордый народ. Этот цирюльник Упали долго служил нам. Пожалуйста, Учитель, прими его в монахи первым. Пусть он будет старшим над нами, и мы будем почтительно приветствовать его и служить ему так, как требует его положение. Так мы смирим нашу гордость». Будда выполнил их просьбу, и все семеро, начиная с Упали, получили посвящение в духовный сан.

За год почти все они совершили какое-то духовное достижение. Бхаддия первым из товарищей достиг архатства, обретя три вида подлинного знания. Ананда стал вошедшим в поток, Ануруддха развил божественное зрение, а Дэвадатта — обычные (мирские) сверхъестественные способности. Бхагу, Кимбила и Упали стали архатами позднее, как и Ананда с Ануруддхой. Что касается Дэвадатты, то дерзкое честолюбие и совершенные им злодеяния привели его в ад.

Борьба за освобождение

Божественное око — это способность, которая позволяет видеть недоступное физическому зрению; в случае же Ануруддхи его внутреннему взору открывалась тысяча мировых систем. Эта сверхспособность, которая более подробно будет рассмотрена ниже, является мирской (lokiya), и ее обретение не тождественно достижению истинного знания. Ануруддха развил божественное зрение до того, как стать архатом, и, чтобы покорить духовные вершины, ему предстояло преодолеть еще множество внутренних препятствий. В каноне приводятся три рассказа о его духовной борьбе.

одиннадцать изъянов медитации

Однажды, когда достопочтенный Ануруддха жил в Восточной бамбуковой роще с двумя друзьями, двоюродным братом Нандией и царевичем Кимбилой из племени шакьев, Будда навестил их и спросил, как продвигается их практика. Тогда Ануруддха рассказал ему о трудности, с которой столкнулся во время погружения в медитацию очень высокого уровня. Внутренним зрением он видел свет, сияние и возвышенные образы. Но свет и видения быстро исчезали, и он не понимал, в чем причина.

Будда сказал, что сам столкнулся с подобной проблемой, когда только шел по пути к просветлению. Тогда он понял: чтобы пережить эти тонкие состояния во всей полноте и добиться устойчивости в их восприятии, нужно освободиться от одиннадцати несовершенств (upakkilesa).

Первое несовершенство — сомнение в реальности такого рода явлений и значимости опыта внутреннего света, который легко можно принять за обман чувств. Второе — невнимательность: практик не концентрирует все свое внимание на внутреннем свете, пренебрегает им и считает его малозначительным и ничем не примечательным. Третье несовершенство — апатия и сонливость; четвертое — тревога и страх, которые возникают, когда из подсознания всплывают пугающие образы или мысли. Когда эти изъяны устранены, может возникнуть радостная возбужденность, будоражащая тело и ум. Бурная радость — обычная реакция на любой успех. Когда она исчерпывается, ей на смену приходит эмоциональное истощение, которое влечет за собой инертность — тяжелую пассивность ума. Чтобы преодолеть ее, нужно приложить очень большие усилия, высвобождающие порой чрезмерное количество энергии. Осознав избыток энергии, практикующий может расслабиться и снова стать вялым. Тогда, если осознанность ослабеет, может возникнуть сильная тоска по объектам желаний в мире людей или в мире богов, в зависимости от того, на чем сосредоточен усилившийся внутренний свет. Эта жажда направит сознание к большому числу объектов и в результате породит еще один изъян — разнообразие впечатлений, связанных с миром людей или миром богов. Пресытившись многообразием форм, практик выбирает одну из них, притягательную или отталкивающую, и созерцает ее. Сильное сосредоточение на избранном объекте ведет к одиннадцатому несовершенству — чрезмерной медитации на формах.

Так, обращаясь к Ануруддхе и двум его товарищам, Будда ярко, исходя из своего опыта, описал одиннадцать изъянов медитации, которые могут проявиться во время созерцания чистых форм, и объяснил, как избавиться от них.

Однажды, когда Ануруддха овладел дхьянами еще лучше и развил медитативное восприятие тонких форм, он навестил достопочтенного Сарипутту и сказал: «Друг Сарипутта, своим божественным зрением, очищенным, превосходящим человеческие возможности, я вижу тысячу мировых систем. Моя энергия сильна и неистощима; осознанность неусыпна и устойчива; тело спокойно и невозмутимо; ум сосредоточен и однонаправлен. И все же мое сознание не свободно от изъянов и продолжает цепляться заявления».

Сарипутта ответил ему: «Друг Ануруддха, думать так о божественном зрении — это тщеславие. Думать так о сильной энергии, неусыпной осознанности, безмятежном теле и сосредоточенном уме — это возбуждение. Думать о том, что ум не свободен от изъянов, — это беспокойство. Воистину, будет хорошо, если ты оставишь эти три состояния ума и, не обращая на них никакого внимания, устремишься к элементу бессмертия — к нирване».

Получив такой совет, Ануруддха снова отправился в уединение, где со всей серьезностью принялся разрушать эти три ментальных препятствия. Какое-то время спустя, когда Ануруддха жил во владениях народа четия, в Восточной бамбуковой роще, в результате глубоких размышлений он понял, что поистине великий человек должен взращивать в себе семь мыслей (mahapurisavitakka): «Дхамма — для тех, у кого мало желаний, а не для тех, у кого их много. Дхамма — для тех, кто удовлетворен, а не для тех, кто недоволен. Дхамма — для тех, кто склонен к уединению, а не для тех, кто любит компанию. Дхамма — для энергичных, а не для ленивых. Дхамма — для тех, кто осознан, а не для тех, кто в замешательстве. Дхамма — для тех, кто сосредоточен, а не для тех, чей ум блуждает. Дхамма — для мудрых, а не для глупых».

Когда Будда прочел мысли Ануруддхи, он явился перед ним в ментальном теле (manomaya-kaya) и похвалил его:

Хорошо, Ануруддха, хорошо! Ты правильно понял. семь мыслей великого человека.

Подумай теперь и над восьмой: «Дхамма — для тех, кто любит собранность, для тех, кто получает удовольствие от собранности, а не для тех, кто склонен к рассеянности, кто растворяется в мирском и радуется этому».

Будда сказал, что размышление над этими восемью темами позволит Ануруддхе по своему желанию погружаться в четыре дхьяны. Тогда же он освободится от внешних условий и будет наслаждаться четырьмя простыми вещами, необходимыми монаху (одеждой, подаянием, кровом и лекарствами), так же, как обыватель наслаждается предметами роскоши. Простая жизнь наполнит его ум блаженством и безмятежностью и поможет ему достичь нирваны. На прощание Будда посоветовал Ануруддхе оставаться в Восточной бамбуковой роще.

Ануруддха так и поступил — и в тот же сезон дождей обрел плод своих усилий — архатство, ничем не запятнанное состояние освобожденного ума. В час своего триумфа достопочтенный Ануруддха произнес стихи, в которых поблагодарил Учителя за помощь в завершении своей духовной работы:

Поняв направленность моего ума.

Непревзойденный Учитель мира

Пришел ко мне в ментальном теле,

Созданном психической силой.

Когда во мне зародилось соответствующее намерение,

Он открыл мне новое учение.

Будда, наслаждающийся нерассеянностью,

Дал мне наставление о нерассеянности.

Я понял его учение

И с радостью погрузился в эту Дхамму.

Три знания обретены,

Учение Будды реализовано.

Духовный путь Ануруддхи

Духовный путь достопочтенного Ануруддхи примечателен в двух аспектах: во-первых, Ануруддха прекрасно владел божественным зрением и другими сверхъестественными способностями и, во-вторых, он достиг совершенства в медитации четырех основ осознанности (satipatthana). Остановимся подробнее на каждом из этих достижений.

Божественное зрение (dibbacakkhu) называется так потому, что напоминает зрение дэвов, которые видят предметы на больших расстояниях, проникают взором сквозь стены и границы между мирами388. Эта способность обретается благодаря силе медитации.

Божественное зрение — это не самостоятельный орган чувств, но разновидность знания, которое задействует способность к зрительному восприятию. Это знание возникает на основе четвертой дхьяны, в особенности благодаря медитации на касину света или касину огня (визуализация светового или огненного круга). Овладев четырьмя дхьянами с опорой на одну из этих касин, человек опускается на более низкий уровень концентрации под названием «концентрация доступа» (upacara-samadhi) и расширяет область света, пока она не охватит все близлежащее пространство. Тогда становятся видны те формы, которые обычно скрыты от восприятия. По мере того как способность излучать свет растет, медитирующий обретает силу озарять светом все более обширные пространства и касаться этим сиянием далеких мировых систем, а также других сфер существования, более возвышенных или низменных по сравнению с человеческой. Так ему открываются многие грани бытия, недоступные обычному физическому зрению.

Кроме того, согласно писаниям, божественное зрение позволяет увидеть, как живые существа уходят из этого мира и где они перерождаются (cutupapatanana). Будда обрел это знание в ночь своего Просветления и всегда включал его в полный цикл пошаговой духовной тренировки — в качестве второго из трех истинных видов знания (trevijja) и четвертой из шести сверхъестественных способностей (chalabhinna). С помощью этой способности мастер медитации видит, как существа переходят из одной формы существования в другую и в каком мире они перевоплощаются. Но божественное зрение раскрывает не только тайну перехода из одной жизни в другую. Если практиковать с должной настойчивостью, оно позволяет понять, какая именно карма привела к перерождению в той или иной форме существования. В этом аспекте божественное зрение дает знание о том, как существа блуждают по сансаре, влекомые своей кармой (kammupaga-nana). Совершенное овладение божественным зрением проливает свет на все многообразие сознательной жизни, раскинувшейся на тысячи мировых систем и простирающейся от самых высоких небес до самых низких адов, а также проясняет закон кармы, который управляет процессом перерождения. Считается, что только великий Будда полностью раскрыл эту способность, но даже его ученики, развившие божественное зрение, видят такие области сознательной жизни во Вселенной, которые недоступны самым мощным из наших телескопов.

Будда называл Ануруддху лучшим среди бхиккху, овладевших божественным зрением (etadaggam dibba-cakkhukanam). Однажды несколько выдающихся бхиккху, которые жили вместе в саловой роще Госинга, завели беседу о том, какой монах стал бы украшением этого места. Ануруддха ответил так: это монах, который наделен божественным зрением и может видеть тысячу мировых систем подобно тому, как с вершины высокой башни можно видеть тысячу сельскохозяйственных угодий. Ануруддха также помогал развить божественное зрение своим ученикам, и вот как он сам описывает свой дар:

Погрузившись в концентрацию, основанную на пяти факторах,

Безмятежный, с собранным умом,

Я добился покоя

И очистил божественное око.

Опираясь на дхьяну, укорененную в пяти факторах,

Я знаю, как существа умирают и перерождаются;

Я знаю, как они приходят и уходят.

Мне ведома их жизнь и в этом мире, и в последующем.

Другой важной особенностью духовного пути Ануруддхи была энергичная практика четырех основ осознанности, сатипаттханы (satipatthana): «Так бхиккху пребывает, созерцая тело в теле... чувства в чувствах... ум в уме... ментальные феномены в ментальных феноменах, целеустремленный, ясно понимающий явления и осознанный, устранивший тоску и жажду в отношении мирского». Практику сатипаттханы иногда считают быстрой и «скучной» дорогой к просветлению, которая обходит стороной дхьяны и сверхъестественные способности, но со слов Ануруддхи становится ясно, что и ему самому, и его ученикам этот способ медитации позволил наряду с плодом освобождения обрести и сверхъестественные силы.

Когда Ануруддху спрашивали, как он достиг такого мастерства в овладении великими сверхъестественными способностями (mahabhinnata) (пять из которых мирские, а шестая присуща только архатам), он всегда указывал на совершенство в медитации четырех основ осознанности. Благодаря этой практике, говорил он, ему удалось вспомнить тысячу кальп, развить сверхъестественные силы и воочию увидеть тысячу мировых систем. Также Ануруддха поведал о том, что благодаря сатипаттхане ему удалось обрести полный контроль над своими эмоциями — силу благородных (ariyaiddhi), которая позволяет видеть приятное как отталкивающее, отталкивающее — как приятное, а также беспристрастно взирать и на то, и на другое. Он подчеркивал важность четырех основ осознанности, утверждая, что человек, пренебрегающий этой практикой, пренебрегает и Благородным путем, который ведет к искоренению страдания, а человек, следующий этой практике, следует по Благородному пути, который ведет к искоренению страданий. Кроме того, Ануруддха утверждал, что медитация четырех основ осознанности ведет к искоренению жажды.

Подобно реке Ганг, которая, не отклоняясь от курса, несет свои воды в океан, монах, практикующий четыре основы осознанности, не свернет с пути и не отринет отрешенную жизнь ради мирской.

Однажды, когда Ануруддха был болен, он поразил других монахов той безмятежностью, с которой переносил страдание. Товарищи спросили его, как ему удается сохранять такое самообладание. В ответ Ануруддха вновь указал на практику четырех основ осознанности, которой был обязан своим спокойствием. Как-то вечером Сарипутта пришел навестить Ануруддху и поинтересовался, что именно тот практикует, — его лицо всегда излучает счастье и покой. Ануруддха сказал, что регулярно занимается медитацией четырех основ осознанности и что так живут и практикуют все архаты. Сарипутта обрадовался словам друга. Однажды на вопрос Сарипутты и Махамоггаланы о том, чем отличаются проходящие обучение (sekha) от архатов, которые завершили обучение (asekha), Ануруддха ответил, что дело в практике четырех основ осознанности: если первые владеют ею лишь отчасти, то вторые — полностью и в совершенстве.

Также Ануруддха говорил, что благодаря практике правильной осознанности он обрел десять возвышенных качеств, которые иногда называют десятью силами Татхагаты (dasatathagatabala). Они включают: способность отличать возможное от невозможного, знание о последствиях той или иной сформированной кармы (благодаря постижению причин и следствий); знание путей, ведущих к перерождению в разных мирах; знание о мире во всем многообразии формирующих его элементов; знание о склонностях разных существ; знание о том, насколько развиты те или иные способности существ; знание о дхьянах и других высоких уровнях медитации; наконец, три истинных знания. Согласно комментариям, Ануруддха владел этими знаниями лишь частично, поскольку совершенства в них достигает только полностью пробужденный.

Жизнь в Сангхе

Как следует из палийского канона, в отличие от Сарипутты, Махамоггаланы и Ананды, которые принимали активное участие в деятельности Сангхи, Ануруддха предпочитал тишину и уединение. Поэтому он гораздо реже других старейшин фигурирует в событиях, происходивших вокруг Будды. Стихи Ануруддхи в «Тхерагатхе» также свидетельствуют о том, что он имел сильную склонность к аскетическим практикам, подобно достопочтенному Махакассапе — их самому ярому поборнику:

Получив подаяние,

Мудрец остается наедине с собой;

Ануруддха, свободный от желаний,

Ищет выброшенные лохмотья,

Чтобы сшить из них одеяние.

Ануруддха, мудрец, мыслитель,

Свободный от желаний,

Перебрал, нашел, выстирал, покрасил —

И облачился в одеяние, сшитое из лохмотьев.

Если человек жаден и недоволен,

Любит компанию, легко возбудим,

Его ум погружается

В состояния злые и омраченные.

Но если человек осознан, имеет мало желаний,

Доволен всем и пребывает в покое,

Любит уединение и испытывает радость;

Если его энергия всегда активна —

В его уме рождаются благие качества,

Ведущие к пробуждению.

Так освобождаются от болезней ума.

Этому учил Великий мудрец.

Пятьдесят пять лет

Я сидел и медитировал.

Двадцать пять лет прошло с тех пор,

Как я вырвал с корнем инертность.

В этих стихах Ануруддха говорит о трех видах аскетической практики: сборе подаяния, ношении одежды из лохмотьев и сохранении сидячей позы. Суть последней практики заключается в том, что аскет дает обет спать в позе для медитации.

Из заключительного четверостишия следует, что на протяжении двадцати пяти лет Ануруддха не спал вовсе. Возможно, глубокое погружение в медитацию настолько тонизировало его ум, что во сне отпала необходимость. Однако, согласно комментариям, в конце жизни Ануруддха все же позволял себе недолгий сон, чтобы развеять физическую усталость. Достопочтенный Ануруддха предпочитал уединение, но совершенным затворником не был.

В одной из сутт Будда говорит о том, что у Ануруддхи имеется группа воспитанников, которых тот обучает божественному зрению. А в комментариях упоминается, что Ануруддха странствовал в сопровождении пятисот учеников (возможно, эта цифра несколько завышена). Кроме того, Ануруддха беседовал о Дхамме с другими монахами и знающими мирянами, и, к счастью, некоторые из этих бесед дошли до нас в составе палийского канона. К примеру, однажды придворный плотник из Саваттхи, Панчаканга, пригласил Ануруддху и еще нескольких монахов на трапезу. Из других текстов известно, что Панчаканга хорошо разбирался в Дхамме и прилежно практиковал. После обеда он задал Ануруддхе довольно сложный вопрос. Он сказал, что одни монахи посоветовали ему практиковать «безграничное освобождение ума», тогда как другие — «возвышенное освобождение ума». Панчаканга интересовался, есть ли разница между этими двумя путями.

Ануруддха ответил, что эти две медитации различаются. Безграничное освобождение ума (appamanacetovimutti) заключается в развитии четырех божественных состояний (brahmavihara): безграничной любви, безграничного сострадания, безграничной радости за других и безграничной беспристрастности. А возвышенное освобождение ума (mahaggata cetovimutti) достигается путем расширения внутреннего восприятия от ограниченного до всеобъемлющего, как океан. Для этого необходимо увеличивать в размерах ментальный отпечаток (patibhaga-nimitta) касины, который возникает при концентрации на выбранной области — участке земли, воды или цветовом круге. Затем Ануруддха рассказал о небесных обитателях, которых называют сияющими богами. Хотя все они принадлежат к одному и тому же классу существ, их сияние различается: оно может быть неизмеримым или ограниченным, чистым или загрязненным — в зависимости от качества медитации, которая и привела к перерождению в данной сфере. Отвечая на вопрос одного из монахов, Ануруддха сказал, что утверждает это исходя из собственного опыта, поскольку сам раньше обитал среди этих божеств и общался с ними.

Однажды Будда сидел под открытым небом и читал лекцию для многочисленных монахов. В какой-то момент он повернулся к Ануруддхе и спросил, все ли из них довольны аскетической жизнью. Когда Ануруддха ответил, что все, Будда одобрил отношение монахов к духовной практике и сказал: «Тот, кто еще в молодости покинул домашнюю жизнь и стал монахом в расцвете сил, поступил так не из страха перед наказанием от царя, не из опасения потерять нажитое, не из-за долгов, тревог или бедности. Он выбрал аскетическую жизнь, потому что поверил в Дхамму и вдохновился конечной целью — освобождением. Что делать такому человеку? Если он еще не достиг покоя и счастья, даруемых медитативным погружением или состоянием еще более возвышенным, он должен стремиться к избавлению от пяти ментальных преград и прочих омрачений ума. Это позволит ему обрести блаженство медитации или покой еще более возвышенный».

В заключение Будда сказал, что он объявляет о духовных победах и дальнейшей судьбе своих учеников, покинувших этот мир, для того, чтобы вдохновить других следовать их примеру. Эти слова Благословенного доставили Ануруддхе большое удовольствие и большую радость.

Однажды один из богов небес Брахмы посчитал, что ни один аскет не в силах подняться в его возвышенный мир. Когда Будда уловил своим сознанием мысли этого божества, он появился перед ним, окутанный ослепительным сиянием. В тот же миг четыре его великих ученика — достопочтенные Махамоггалана, Махакассапа, Махакаппина и Ануруддха — задались вопросом о том, где пребывает Благословенный, и своим божественным зрением увидели его в мире Брахмы. Воспользовавшись своими сверхъестественными способностями, они тоже перенеслись туда и сели на почтительном расстоянии от Будды. Увидев их, божество избавилось от гордыни и признало превосходство Будды и его учеников.

В другой раз достопочтенный Ануруддха проснулся посреди ночи и до самого рассвета читал вслух стихи о Дхамме. Женщина-дух и ее маленький сын с искренней верой внимали словам Ануруддхи. Мать велела сыну вести себя тихо: «Быть может, если мы поймем святые слова и будем жить в соответствии с ними, то обретем великое благо и освободимся от перерождения в низших сферах духовного мира».

Когда вспыхнул конфликт между двумя группами монахов в Косамби, достопочтенный Ананда отправился к Будде, и тот спросил, удалось ли сторонам помириться. Ананда вынужден был признать, что спор продолжается; один из учеников Ануруддхи упорно вносит разлад в жизнь Сангхи, а сам Ануруддха не вмешивается. Все это происходило, когда Ануруддха вместе с Нандией и Кимбилой отправились в рощу Госинга, чтобы посвятить себя строгой медитационной практике. Ананда намекал на то, что негоже Ануруддхе пребывать в уединении, когда его собственный ученик сеет смуту. Однако Будда встал на сторону Ануруддхи. Он сказал, что Ануруддхе нет нужды заботиться о разрешении конфликтов, поскольку для этого есть Сарипутта, Моггалана и сам Ананда.

Кроме того, добавил он, некоторых неисправимых монахов радуют ссоры других, потому что это отвлекает внимание от их собственных поступков и тем самым спасает их от изгнания. Примером могла служить пара самодовольных монахов, которые соревновались друг с другом в учености. Один являлся учеником Ананды, который тщательно следил за всеми делами Сангхи, а другой — учеником Ануруддхи, который, как уже говорилось, был более отстраненным. Эти двое тщеславных монахов лишь следовали своим природным склонностям, хотя их и вели за собой разные учителя. Самый известный рассказ о товарищах Ануруддхи содержится в «Чулагосинга-сутте».

Однажды, когда Ануруддха жил в роще Госинга со своими друзьями Нандией и Кимбилой, их навестил Будда. После того как монахи выразили свое почтение Учителю, Будда спросил, ладят ли они друг с другом. Ануруддха ответил: «Конечно, Учитель, мы живем в согласии и взаимном уважении, не спорим, смешиваемся, как вода и молоко, и с добротой относимся друг к другу». Будда поинтересовался, как же им удается сохранять такую совершенную гармонию. Ответ Ануруддхи мог бы стать превосходным уроком для тех, кто желает овладеть нелегким искусством коммуникации: «У меня получается это, потому что я думаю так: „Какое благословение и какая удача — жить с такими товарищами по святой жизни!" Я питаю к ним благородную любовь в поступках, словах и мыслях и думаю так: „Лучше я отложу то, чем хочу заняться сам, и сделаю то, чего хотят эти достопочтенные монахи". И хотя у нас разные тела, в сознании мы едины».

Выразив свое одобрение, Будда спросил, достигли ли они «каких-либо сверхчеловеческих состояний, каких-либо выдающихся знаний и прозрений, достойных благородных».

Ануруддха ответил, что все они достигли четырех дхьян, четырех сфер мира без форм, остановки восприятия и чувств, и, более того, все они стали архатами, то есть устранили изъяны ума. Когда Будда ушел, двое других монахов спросили Ануруддху, как он может с такой уверенностью говорить об их успехах в медитации, ведь они и словом об этом не обмолвились. Но хоть они и не поделились своим опытом, Ануруддха узнал о нем: «Охватив ваши сознания своим собственным, я понял, что вы достигли этих обителей и обрели эти плоды, а также мне об этом сообщили божества».

Тем временем к Будде пришел дух по имени Дигха Параджана и стал превозносить трех монахов — Ануруддху, Нандию и Кимбилу. Будда одобрил слова Параджаны и дополнил их собственной похвалой: «Так и есть, Дигха, так и есть! Если представители рода, из которого произошли эти трое молодых людей, отринувших мирскую жизнь, будут помнить о них с верой в сердце, этот род обретет процветание и счастье на долгие времена. Если деревня, город или царство, которые они оставили ради монашества, будут помнить о них с верой в сердце, это царство обретет процветание и счастье на долгие времена. Если вся знать, все брахманы, все торговцы, все слуги будут помнить о них... Если весь мир, населенный дэвами, марами и брахмами, если все наши современники, отшельники и брахманы, цари и простой люд, будут помнить об этих трех молодых людях с верой в сердце, целый мир обретет процветание и счастье на долгие времена. Посмотри, Дигха, как эти трое молодых людей ведут духовную практику во имя процветания и счастья многих, из сострадания к миру, ради благополучия, процветания и счастья богов и людей».

Ануруддха и женщины

В историях об Ануруддхе на удивление много внимания уделяется женщинам. Ануруддха был с рождения наделен физическими качествами благородного воина, а также сильным магнетизмом и, кажется, поэтому привлекал к себе, несмотря на чистоту своего сердца и полную отрешенность от чувственных удовольствий, женщин не только из мира людей, но и из небесных сфер. Отдельные из этих встреч, без сомнения, были обусловлены кармическими связями из прошлых жизней, которые все еще имели власть над собеседницами Ануруддхи, но которые сам он превзошел.

Например, однажды, когда Ануруддха жил один в лесной чаще, с небес Тридцати трех богов спустилась богиня по имени Джалини и появилась перед ним. В прошлой жизни Ануруддха был Саккой, правителем небес Тридцати трех, а Джалини была его женой и главной царицей. Из-за своей давней привязанности она мечтала воссоединиться с супругом и снова жить с ним на небесах как царица с царем. С таким намерением она стала просить Ануруддху переродиться вновь в этом мире:

Направь свой ум к тому миру.

Где ты жил раньше —

К небесам Тридцати трех.

Осыпанный всеми видами чувственных удовольствий,

Окутанный сиянием и высокочтимый,

Ты будешь царствовать в окружении небесных дев.

Но Ануруддха ответил:

Несчастны небесные девы,

Что верят в свое Я,

Несчастны и те существа,

Что все еще привязаны к небесным девам.

Джалини не поняла Ануруддху и попыталась прельстить его рассказом о том, как ослепительно прекрасен мир богов:

Не знают счастья те,

Кто не видел Нандану —

Обитель сияющих богов

На небесах Тридцати трех.

Но Ануруддха оставался тверд в своем решении, которое опиралось на глубокое прозрение в непостоянство всего обусловленного:

Глупая, разве ты не знаешь

Главного принципа всех архатов?

Все составное непостоянно,

Оно возникает и исчезает.

Однажды появившись, затем угасает.

Блажен тот, кто успокоил эти волны.

Никогда вновь, о Джалини,

Я не буду жить среди богов!

Странствие от рождения к рождению подошло к концу:

Я прервал поток бытия.

В другой раз множество изящных богинь (manapakayika devata) предстали перед Ануруддхой и поведали ему о своих чудесных способностях — что они могут в мгновение ока менять свой цвет, издавать любые звуки, говорить любыми голосами и испытывать любые удовольствия. Чтобы испытать их, Ануруддха мысленно пожелал, чтобы они стали синими,— и, наделенные телепатическими способностями, они тут же стали синими; синими стали и их одежды, и их украшения. Когда он желал, чтобы богини изменили цвет на другой, они немедленно следовали его воле, окрашиваясь вместе с одеждой и драгоценностями то в желтый, то в красный, то в белый. Тогда девы решили, что Ануруддха рад им, и стали услаждать его великолепным пением и танцами. Но монах отвратил от них свои чувства.

Поняв, что Ануруддхе не доставляет удовольствия их представление, они тут же исчезли. Если вспомнить, что когда-то достопочтенный Ануруддха был юным царевичем, очарованным искусством и музыкой, становится понятно, как на его глазах могла разыграться такая сцена. Если бы он не последовал за Буддой по пути к просветлению, то вполне мог бы переродиться среди этих богов, которые по своему положению превосходят обитателей мира Тридцати трех. Должно быть, Ануруддха посчитал этот опыт достаточно интересным, поскольку, увидев Будду тем вечером, он поведал ему о своей встрече. Затем Ануруддха задал вопрос: «Какими качествами должна обладать женщина, чтобы переродиться в мире этих изящных божеств?» Судя по всему, его стремление к знаниям побудило его спросить о том, каков нравственный уровень этих божеств.

Будда охотно ответил ему и перечислил восемь качеств, необходимых для перерождения в этой сфере: жена должна быть добросердечна и участлива по отношению к мужу; она должна быть обходительной и гостеприимной по отношению к людям, которые дороги мужу, например к его родителям, аскетам и священнослужителям; она должна тщательно и добросовестно выполнять работу по дому; она должна заботиться о слугах и домашних работниках и руководить ими со знанием дела; она должна беречь состояние мужа, а не растрачивать его; как мирская последовательница Будды она должна принять прибежище в Трех драгоценностях; соблюдать пять буддийских нравственных правил; и, наконец, она должна с радостью делиться вещами и жертвовать нуждающимся.

Вышеописанные встречи были инициированы богинями, но известны и случаи, когда Ануруддха сам использовал божественное зрение, чтобы понять, как женщины перерождаются в раю или аду. Однажды Ануруддха спросил Будду, какие качества ведут женщину к падению в ад. Учитель назвал пять главных пороков, которые влекут за собой столь неудачное воплощение: недостаток веры, бесстыдство, пренебрежение нравственными принципами, злоба и глупость; такие качества, как мстительность, завистливость, жадность, аморальность, леность и отсутствие осознанности, тоже ведут в ад. На небесах же перерождаются те, кто обладает противоположными качествами. В другой раз Ануруддха рассказал Будде о том, что часто видит, как после смерти женщины перевоплощаются в низших мирах, даже в аду. Будда ответил, что есть три дурных качества, которые ведут женщину в ад: утром она охвачена жадностью, днем полна зависти, а вечером изнемогает от чувственных желаний.

В историях о прошлых жизнях Ануруддхи также есть упоминания о его взаимоотношениях с женщинами. Согласно джатакам, Ануруддха воплощался животным лишь однажды. В той жизни он был голубем, и его супругу унес ястреб. Терзаемый страстью и горем, он решил поститься, пока не превзойдет свою любовь к ней и тоску расставания:

Однажды я полюбил голубку.

Мы кружили, забавляясь.

Но ястреб схватил и унес ее.

Против моей воли ее забрали у меня.

С тех пор как мы расстались,

Сердце болит не переставая.

И я соблюдаю обеты святого дня,

Чтобы вожделение больше не возникало у меня.

В другой жизни обстоятельства были иными. Однажды Ануруддха, который в том воплощении был царем, шел по лесу и увидел красивую женщину. Он влюбился в незнакомку и, возжелав ее, пустил стрелу в ее мужа. Охваченная горем и болью, она закричала и обрушилась с обвинениями на жестокого царя. Выслушав ее упреки, царь пришел в себя и продолжил свой путь. В то время царем, ослепленным страстью, был Ануруддха, красавицей была Ясодхара, а ее мужем — Бодхисаттва. Так в одном из прошлых воплощений Ануруддха, поддавшись чувственному желанию, чуть не убил своего учителя в этой жизни.

Будучи небесным правителем Шакрой, Ануруддха помог Бодхисаттве восстановить свою репутацию, когда тот был известным музыкантом Гуттилой. Чтобы Гуттила прошел испытание, Шакра трижды посылал на землю три сотни небесных дев и те танцевали, когда музыкант играл на своей лютне. Затем Шакра пригласил Гуттилу в свой чертог, поскольку небесные нимфы хотели слышать его. Исполнив свою музыку, Гуттила спросил, какие добрые дела привели их в эту обитель. Оказалось, что в прошлом они совершали небольшие подношения монахам, слушали их проповеди, делились своим имуществом с другими и не испытывали ни гнева, ни чувства гордости.

Услышав это, Бодхисаттва обрадовался той пользе, которую получил от визита на небеса Шакры. В последнем воплощении Ануруддха помог своей сестре Рохини соприкоснуться с Дхаммой.

Однажды в сопровождении пятисот учеников Ануруддха посетил родной город — Капилавасту. Узнав о его прибытии, родственники отправились в монастырь, чтобы выразить ему почтение, — все, кроме Рохини. Старейшина спросил, почему не пришла его сестра. Оказалось, что она страдает от кожной сыпи и стыдится появляться на людях.

Ануруддха велел немедленно послать за ней. Рохини пришла на встречу с братом, прикрыв лицо тканью. Ануруддха велел ей сделать пожертвование на строительство зала для собраний. Она продала свои драгоценности, и вырученные деньги пошли на этот проект.

Руководил работами Ануруддха, а строительством занимались молодые шакьи. Как только зал для собраний был закончен, болезнь отступила. Рохини пригласила Будду и общину монахов на церемонию открытия, и во время проповеди Благословенный раскрыл кармическую причину ее болезни. В своей прошлой жизни, поведал он, когда Рохини была главной супругой царя Бенареса, она позавидовала одной из придворных танцовщиц и, желая навредить сопернице, осыпала ее тело и постель засохшими струпьями. Кожная болезнь, от которой страдала Рохини, была плодом этого злодеяния. В конце проповеди девушка стала вошедшей в поток. После смерти она родилась на небесах Тридцати трех богов и стала любимой супругой Шакры.

Один раз случай с Ануруддхой привел к тому, что Будда ввел новое правило для бхиккху. Как-то раз Ануруддха держал путь в Саваттхи — столицу царства Косала. К вечеру он добрался до одной деревни, но не нашел там дома для странствующих аскетов или монахов.

Тогда он отправился на постоялый двор и попросил выделить ему место, где он мог бы провести ночь. Однако прибывали все новые и новые путники, и вскоре в комнате, где остановился Ануруддха, стало очень тесно. Увидев это, хозяйка обратилась к монаху и предложила переместиться в одну из внутренних комнат, где он мог бы спокойно переночевать. Ануруддха дал молчаливое согласие. Но женщина поступила так лишь потому, что влюбилась в него. Она окурила себя благовониями, надела украшения и приблизилась к монаху со словами: «Достопочтенный, Вы красивы, хорошо сложены и радуете глаз. Я тоже. Почему бы нам не пожениться?» Ануруддха хранил молчание. Тогда хозяйка предложила ему все свое богатство. Монах по-прежнему не произносил ни слова. Затем она сняла накидку и стала танцевать. Увидев, что гость остается безучастен, она села и, наконец, легла перед ним. Но Ануруддха в совершенстве владел своими чувствами и не обращал на нее никакого внимания. Осознав, что ей не удастся соблазнить его, она воскликнула: «Это поразительно! Это невероятно! Столько мужчин готовы были потратить сотни и тысячи, чтобы завоевать меня, но аскет, который приглянулся мне самой, не хочет ни меня, ни моего богатства».

Она оделась, упала к ногам Ануруддхи и попросила простить ее дерзость. Тогда Ануруддха заговорил: он простил ее и велел в будущем быть осмотрительнее. Женщина ушла и на следующее утро как ни в чем не бывало принесла ему завтрак. Ануруддха прочел ей проповедь о Дхамме, которая затронула ее настолько, что она стала преданной мирской последовательницей Будды.

Ануруддха продолжил свой путь и, прибыв в монастырь в Саваттхи, рассказал монахам о своем приключении. Будда позвал его к себе и сделал ему выговор за то, что он провел ночь в женских покоях. Так появилось правило, запрещающее монахам поступать подобным образом.

Самообладание Ануруддхи спасло его от сетей чувственного желания. Его сила характера произвела такое глубокое впечатление на хозяйку, что она раскаялась, прислушалась к нему и приняла прибежище в Будде. Таким образом, выдержка Ануруддхи принесла пользу не только ему, но и этой женщине. И все же Будда отчитал своего ученика в назидание менее стойким, которые в подобной ситуации поддались бы соблазну. Из сострадания к ним Татхагата ввел правило, согласно которому монах не должен подвергать себя такой опасности. Как мы неоднократно видели, Будда пытался защитить людей со слабым характером, чтобы они не переоценивали своих возможностей и не пытались подражать слишком высокому идеалу.

Подобный случай произошел и с одним христианским святым — Бернардом Клервоским, который, как и Ануруддха, обладал сильной волей. Однажды, будучи еще совсем молодым монахом, Бернард пришел на постоялый двор и попросил ночлега. Других мест не было, и ему предложили скамью в общем зале. Дочь владельца влюбилась в него — молодого монаха-цистерианца приятной наружности — и пришла к нему ночью. Бернард, однако, отвернулся к стене, надел на голову капюшон и сказал ей: «Если ты ищешь, где переночевать, то мест предостаточно!» Такое равнодушие к ее персоне отрезвило девушку, и, устыдившись, она ушла восвояси. Как и Ануруддха, этот монах овладел ситуацией не через силу слов, а благодаря чистоте своих помыслов.

Прошлые жизни

Ануруддхи Как и многие выдающиеся последователи Будды Шакьямуни, достопочтенный Ануруддха впервые выразил желание стать великим учеником Пробужденного сто тысяч кальп назад, в то время, когда колесо Закона вращал Будда Падумуттара. В той жизни Ануруддха был богатым домовладельцем. Когда в его присутствии Будда признал одного из бхиккху самым выдающимся обладателем божественного зрения, домовладелец захотел получить такой же титул в будущем и сделал щедрое подношение Благословенному и Сангхе. Учитель предсказал, что его цель будет достигнута. После паринирваны Будды Ануруддха обратился к бхиккху с просьбой объяснить ему способ практики, который позволяет обрести божественное зрение. Ему сказали, что лучше всего подойдет жертвование светильников. Следуя их совету, домовладелец зажег тысячи и тысячи светильников в золотом храме, где хранились реликвии Будды. Вновь Ануруддха расставлял зажженные чаши с топленым маслом вокруг святилища Будды Кассапы после его паринирваны. Сам он всю ночь ходил вокруг ступы с горящим светильником на голове.

В «Ападане» описывается похожий случай, который произошел во времена одного из будд прошлого — Будды Сумедхи. Ануруддха увидел, как Будда медитирует в одиночестве под деревом, зажег вокруг него светильники и на протяжении семи дней поддерживал в них огонь. Благодаря этой карме он тридцать кальп был царем дэвов и двадцать восемь раз рождался правителем людей, наделенным способностью видеть на йоджану (около десяти километров) вокруг.

Самый длинный рассказ о прошлом Ануруддхи повествует об одной из его жизней в тот период, когда на земле не было будды. Ануруддха родился в бедной семье в Бенаресе, и его нарекли Аннабхара, что значит «разносчик еды». Он зарабатывал себе на жизнь, работая на богатого торговца по имени Сумана. И вот однажды паччекабудда Упариттха вышел из медитации прекращения и отправился в город за подаянием. Аннабхара увидел его и, желая совершить пожертвование, отвел отшельника к себе домой, где они с женой отдали ему приготовленную для себя пищу.

Узнав о благородном поступке своего работника, богатый купец Сумана захотел выкупить его заслугу, но Аннабхара не соглашался ни за какие деньги. Сумана продолжал настаивать, и Аннабхара обратился за советом к паччекабудде. Тот объяснил ему, что Сумана разделит эту заслугу, если просто порадуется сделанному подношению. Пламя светильника не слабеет, когда от него зажигают другие светильники; так и заслуга человека возрастает, а не уменьшается от того, что другие радуются его добродетельному поступку. Сумана оценил полученную возможность, щедро одарил Аннабхару и представил его царю. Услышав эту историю, царь также вознаградил Аннабхару и отдал ему участок земли для строительства нового дома. Начав копать землю, рабочие обнаружили горшки с драгоценностями. Так материализовалась заслуга от пожертвования паччекабудде. После этого Аннабхару назначили царским казначеем. Говорят, еще одним эффектом от подношения паччекабудде было то, что в юности Ануруддха никогда не слышал слов «этого нет».

Уже после достижения архатства в один из дней достопочтенный Ануруддха задумался: «Где переродился мой старый друг — торговец Сумана?» Своим божественным зрением он увидел его в теле семилетнего ребенка по имени Чуллэсумана, который жил неподалеку, в городке, где проводились ярмарки. Ануруддха отправился туда и провел три месяца сезона дождей, пользуясь поддержкой семьи Чулласуманы. Когда дожди прекратились, Ануруддха принял Чулласуману в послушники, и как только обрил мальчику голову, тот достиг архатства. В своих стихах из «Тхерагатхи» Ануруддха говорит так.

Мне известны мои прежние воплощения.

Я знаю, где жил раньше.

Я рождался Шакрой —

Правителем мира Тридцати трех.

Семь раз я рождался царем людей

И исполнял долг правителя.

Владыка Джамбусанды, завоеватель,

Я правил целым континентом

Не силой оружия, но мощью Дхаммы.

С тех пор семь раз и еще семь

Всего четырнадцать поворотов колеса перерождений —

Я воплощался в мире дэвов.

В «Джатаках» встречается не менее двадцати трех историй о прошлых жизнях Ануруддхи. В большинстве из них он был Шакрой, правителем богов.. Однажды он играл роль посланника Шакры, небесного музыканта по имени Панчасикха. Из семи известных нам воплощений Ануруддхи в мире людей он три раза был аскетом и дважды — братом Бодхисаттвы. В трех других воплощениях он рождался царем, придворным священником, царским колесничим. Лишь однажды он оказался в теле животного: тогда Ануруддха был влюбленным голубем, о чем уже рассказывалось выше. Таким образом, в историях из «Джатак» Ануруддха пятнадцать раз появляется в качестве бога, семь раз — в качестве человека и один раз — в качестве животного.

То, что Ануруддха часто бывал правителем, небесным или земным, говорит о силе его личности. Как царь богов он не походил ни на Зевса с его многочисленными любовными связями, ни на Иегову, который не раз сурово карал свой народ. Будучи Шакрой, правителем небес Тридцати трех богов, он всегда защищал людей и помогал им. Когда Бодхисаттва нуждался в помощи, он приходил к нему на выручку. Он вступился за Бодхисаттву и спас его от казни, когда тот был оклеветан. В той жизни жена Бодхисаттвы воззвала к небесам, сетуя на несправедливость, и Шакра — будущий Ануруддха — был так тронут ее страстной мольбой, что решил вмешаться и освободить Бодхисаттву. В другой раз Бодхисаттва, будучи правителем, запретил своим подданным приносить в жертву животных. Это разозлило кровожадного демона, и он захотел убить царя, но Шакра снова спустился с небес и защитил Бодхисаттву.

Бывало и так, что Шакра испытывал Бодхисаттву, желая укрепить его в добродетели. В последней джатаке, «Вессантара-джатаке», Шакра принял облик старого брахмана и попросил Бодхисаттву отдать ему свою жену, желая проверить, насколько тот развил в себе способность отдавать и радоваться щедрости. В другой раз Шакра захотел удостовериться, действительно ли Бодхисаттва тверд в своем обете проявлять щедрость, и попросил отдать ему свои глаза. Когда Бодхисаттва был аскетом, Шакра решил испытать его терпение и выдержку и стал корить его за физическое уродство. Бодхисаттва сказал, что его непривлекательная наружность есть результат дурных поступков прошлого, и вознес хвалу доброте и чистоте, к которым теперь стремится.

Тогда Шакра пообещал, что исполнит любое его желание. В ответ Бодхисаттва попросил освободить его от злобы, ненависти, жадности и чувственного желания; также он хотел никогда не причинять вреда другим. Даровать это не в его власти, признал царь богов. Лишь совершенствуясь в добродетели, аскет достигнет желаемого. Кроме того, Шакра испытывал преданность Бодхисаттвы. В истории о музыканте Гуттиле, изложенной выше, Шакра — будущий Ануруддха — пригласил Бодхисаттву к себе в мир богов и раскрыл ему тайны ада и небес. В рассказах о царе Ними и щедром царе Садхине Шакра также переносил Бодхисаттву на небеса.

Наиболее красноречиво о личных качествах Ануруддхи говорят два эпизода из тех жизней, когда он рождался человеком. Так, однажды, когда Ануруддха исполнял роль придворного брахмана и советника, царь спросил его, как правитель может сочетать в своих поступках собственную выгоду и справедливость. Брахман не был ослеплен гордостью, свойственной знающим людям, и признался, что не может ответить на этот вопрос. Он со всем усердием принялся искать того, кто в состоянии разрешить эту дилемму, и нашел такого человека в лице Бодхисаттвы. В другой раз, когда Ануруддха был придворным колесничим, он захотел укрыться от надвигавшегося ливня и подстегнул лошадей ударом кнута. С тех пор каждый раз, когда лошади приближались к этому участку дороги, они переходили на галоп, будто спасаясь от притаившейся там опасности. Колесничий понял, что таким образом испугал и ранил благородных скакунов, поэтому испытал чувство глубокого раскаяния и признал, что этот поступок идет вразрез с принципами добродетели, традиционными для Куру.

Все эти разнообразные и яркие истории объединяет нечто общее. Они иллюстрируют такие личностные качества Ануруддхи, как сильное, деятельное стремление к добродетели, крепость характера и неравнодушие к страданиям окружающих. Также из этих рассказов видно, что его мастерство в медитации и овладении сверхъестественными способностями уходит корнями глубоко в прошлое, к тем многочисленным жизням, когда он был Шакрой - правителем богов.

Паринирвана Будды и последующие события

Достопочтенный Ануруддха был рядом с Буддой, когда тот покинул наш мир (об этом рассказывается в «Махапаринирвана-сутте»), и сыграл одну из главных ролей в жизни только что осиротевшей Сангхи. Когда Учитель узнал о приближении смерти, он стал погружаться в дхьяны, в одну за другой, пока не достиг прекращения восприятия и чувств. В этот момент Ананда обратился к Ануруддхе и сказал: «Достопочтенный Ануруддха, Благословенный ушел из жизни». Но как архат, наделенный божественным зрением, Ануруддха смог оценить глубину медитативного погружения Будды и поправил младшего товарища: «Нет, друг Ананда, Благословенный еще не ушел из жизни. Он погрузился в медитацию прекращения восприятия и чувств».

Затем Будда вышел из означенного состояния и, возвращаясь из глубин сознания к поверхности, стал переходить от одного уровня медитативного сосредоточения к другому, пока не достиг первой дхьяны. Затем он снова погрузился в четвертую дхьяну и из нее мгновенно ушел в нирвану без остатка.

Когда Благословенный окончательно покинул этот мир, Брахма, возвышенное божество, и Шакра, царь небес Тридцати трех, почтили Будду стихами о непостоянстве. Третьим заговорил Ануруддха: Больше не подымалась грудь Неколебимого, с устойчивым сознанием, Когда он, наделенный оком мудрости, Неподвижный, защитник мира, Достиг окончательной нирваны.

С безмятежным умом

Он переносил боль;

Ум освободился —

Лампа погасла.

Многие монахи, находившиеся при Будде в последние часы его жизни, горевали и сокрушались из-за смерти Учителя. Но Ануруддха увещевал их словами о непостоянстве:
«Довольно, друзья! Не горюйте, не сокрушайтесь! Разве Благословенный не учил нас тому, что все, что дорого и любимо, изменится, покинет нас и будет отнято? Если что-то возникло, зародилось, является составным и подвержено распаду, разве можно желать: „Пусть оно избежит гибели"?»
Также Ануруддха поведал монахам о том, что и божества сильно скорбят:
«Божества, не отрешившиеся от мирского, рыдают, рвут на себе волосы, заламывают руки, бросаются на землю, катаются по земле: "Слишком рано Благословенный ушел в паринирвану! Слишком рано Совершенный ушел в паринирвану! Слишком рано закрылось Око мира!"» Ануруддха продолжал: «А те боги, кто освободился от страстей, развил осознанность и обладает ясным пониманием, размышляют так: „Все составное непостоянно. Как может быть иначе?"» Ануруддха и Ананда провели остаток ночи подле тела Учителя. Утром Ануруддха попросил Ананду отправиться к жителям соседней деревни, Кушинары, и сказать, что Благословенный покинул этот мир. Домовладельцы тут же собрались, пришли в саловую рощу и соорудили погребальный костер. Но когда восемь сильных мужчин попытались поднять тело Будды и положить его на костер, у них ничего не получилось, и они обратились за советом к достопочтенному Ануруддхе. Старейшина рассказал им, что божества хотели другую церемонию, и объяснил их намерения. В итоге все было сделано так, как хотели боги. В том, что касалось церемонии сожжения тела, домовладельцы прибегли к помощи достопочтенного Ананды. Таким образом, между двумя братьями сложилось особое разделение обязанностей: Ануруддха прекрасно разбирался в мистических вопросах, тогда как Ананда был сведущ в повседневных делах.

После ухода Будды руководство Сангхой могло бы перейти к одному из его ближайших родственников, например к архату Ануруддхе, но этого не случилось. Будда не назначил официального преемника, однако почтение монахов и мирян естественным образом направилось на достопочтенного Махакассапу. Именно он созвал Первый буддийский собор, на котором пятьсот монахов, достигших архатства, подробно изложили и систематизировали учение Будды. К началу Собора достопочтенный Ананда еще не обрел просветления, а значит, был не вправе участвовать в этом событии. Старшие монахи во главе с Ануруддхой побуждали его приложить максимальные усилия, чтобы преодолеть последние преграды и достичь окончательного освобождения. Очень скоро Ананда одержал победу и смог присоединиться к другим участникам Собора в качестве просветленного. Во время этих собраний он изложил многочисленные учения, которые помнил наизусть лучше прочих монахов.

Так Ануруддха помог своему сводному брату достичь просветления во благо Сангхи и ради всех, кто ищет путь к освобождению. Это благословение пребывает с нами и по сей день. Согласно комментариям к «Дигха-никае», самому Ануруддхе Собор доверил сохранить «Ангуттара-никаю». О смерти Ануруддхи ничего не известно. На этот счет имеется лишь овеянный безмятежностью последний из его двадцати стихов в «Тхерагатхе»:

В деревне Велува, в землях ваджианов,

В зарослях бамбуковых деревьев,

Свободный от ран, я уйду в нирвану,

Когда моя жизненная сила иссякнет.