XIII Далай-лама: различия между версиями

Текущая версия от 19:38, 29 июня 2025

Тринадцатый Далай-лама Тубтен Гьяцо
(полное имя: Нгаванг Лобсанг Тубтен Гьяцо Джигдрал Чокле Намгьял)
(тибетский: ཐུབ་བསྟན་རྒྱ་མཚོ་, Вайли: thub bstan rgya mtsho)
(12 февраля 1876 — 17 декабря 1933)

Тринадцатый Далай-лама Тибета, Тубтен Гьяцо, вошёл в историю как выдающийся религиозный и политический лидер, живший в эпоху бурных перемен. Его вступление на трон пришлось на время распада империи Цин, и именно он провозгласил возрождение национальной независимости Тибета. За решительные шаги в реформировании страны и стремление к модернизации он получил почётное прозвище «Великий Тринадцатый».

Обнаружение и интронизация XIII Далай-ламы

Британский политический офицер сэр Чарльз Белл оставил описание XIII Далай-ламы, встретившись с ним в 1910 году. На тот момент Далай-ламе было тридцать четыре года, и он прибыл в Дарджилинг, что в Индии, после китайского вторжения в Тибет. XIII Далай-лама — один из немногих, о ком нам известно достаточно много, в том числе потому, что он дожил до зрелого возраста. Начало XX века стало временем, когда Тибет начал взаимодействовать с внешним миром, и международные события стали оказывать влияние на внутренние дела страны. Правление XIII Далай-ламы было бурным и стало важным этапом в истории современного Тибета.

Согласно его намтару (тиб. rnam thar — духовная автобиография), когда в 1875 году скончался XII Далай-лама Тринле Гьяцо (тиб. ’phrin las rgya mtsho) в возрасте всего девятнадцати лет, его лицо после смерти оказалось обращённым на юго-восток. В намтаре также говорится, что когда тело усопшего поместили в деревянный ящик для подготовки к мумификации, спустя несколько дней, открыв ящик, монахи увидели, что голова повернулась в ту же сторону — к юго-востоку. Это считалось указанием на то, что следующее воплощение появится в этом направлении.

Подтверждение, рождение и поиск

Оракул Нечунга (тиб. gnas chung) подтвердил юго-восток как направление, в котором следовало искать новое воплощение. Это же направление подтвердил и Пятый Панчен-лама Тенпа Вангчук (тиб. bstan pa’i dbang phyug) с помощью другого метода гадания. При третьем обращении к оракулу, тот дал ещё более точную информацию: назвал имена родителей будущего Далай-ламы — отца по имени Кюнга и мать по имени Долма.

Регент Кунделинг Чокьи Гьялцен (тиб. kun bde gling chos kyi rgyal mtshan) совместно с тибетским кабинетом министров (каша́к, тиб. bka’ shag) назначили возглавить поисковую экспедицию пожилого настоятеля монастыря Гьюто — кхенсура Лобсанга Даргье (тиб. mkhan zur blo bzang dar rgyas). Согласно традиции, он отправился к священному озеру Лхамо Лхатсо, чтобы получить ведение о месте рождения нового Далай-ламы. На поверхности озера Лобсанг Даргье увидел видение деревни, где супруги выносили из дома мальчика, говоря, что он — Далай-лама. Ребёнок коснулся лба кхенсура в знак благословения. Позднее, прибыв в это селение, Лобсанг Даргье узнал в нём ту самую деревню из видения.

XIII Далай-лама родился 27 мая 1876 года. Его рождение сопровождалось множеством благоприятных знаков. За год до этого в области Дакпо произошло землетрясение, разрушившее или повредившее все дома в деревне, кроме одного — того самого, где должен был родиться будущий Далай-лама. Сначала это сочли дурным предзнаменованием, но один ламы уверил семью, что это напротив — знак особой удачи.

Его мать ещё до рождения видела пророческие сны. В одном сне к ней пришла женщина в роскошном одеянии лхасской аристократки и преподнесла белый хадак — шёлковый шарф. В другом сне мать нашла у дома белый раковинный рог — символ широкого распространения Учения Будды. В намтаре говорится, что женщина во сне была Джецун Долма (Авалокитешвара в женском облике), а раковина символизировала будущую просветительскую миссию ребёнка. В другом сне она увидела молитвенный флаг, протянутый от крыши их дома до дворца Потала в Лхасе.

Накануне рождения дерево у дома зацвело вне сезона. На 25-й день третьего месяца года Огненной Мыши (1876) над домом появилась радуга и яркое мистическое сияние. Через неделю, на пятый день четвёртого месяца, ребёнок родился с восходом солнца. Тогда пошёл лёгкий дождь, что в тибетской традиции считается добрым предзнаменованием (sbrang char), ведь такая морось орошает землю, не причиняя вреда ни одному существу.

Намтар описывает младенца как светлокожего мальчика с головой, напоминающей по форме царский зонт, с чёрными блестящими волосами и одной белой прядью в центре. Когда ему исполнилось два года, поисковая группа под руководством Лобсанга Даргье прибыла в деревню Лангдюн (тиб. glang mdun, «Перед слоном») в районе Дакпо, расположенную у горы, форма которой напоминала слона — отсюда и название деревни. Согласно намтару, деревня обладала «десятью совершенствами». Район Дакпо связывают со многими духовными фигурами, особенно с Гампопой (1079–1153), главным учеником Джецуна Миларепы (тиб. rje btsun mi la ras pa), известного также как Дакпо Лхадже (тиб. dags po lha rje). По традиции, мать Далай-ламы происходила из рода Гампо Палы. Когда Лобсанг Даргье прибыл в Лангдюн, он сразу узнал пейзаж из своего видения на Лхамо Лхатсо — предсказание сбылось.

Лобсанг Даргье внимательно осмотрел мальчика и заметил его сходство с младенцем, которого он видел на поверхности священного озера. Однако ему показалось, что этот ребёнок немного полнее того, что явился ему в видении. Вскоре другие члены поисковой группы тоже навестили дом мальчика. Когда юный кандидат увидел Джангчупа Намдроля (тиб. byang chub rnam grol), секретаря кабинета министров (кашака), он улыбнулся и спонтанно прикоснулся ко лбу каждого члена поисковой группы — традиционный жест благословения. Каждый раз, когда делегация посещала дом, над ним появлялась радуга — ещё один символ того, что здесь родился будущий Далай-лама.

К двум годам мальчик уже знал наизусть множество мантр, несмотря на то, что никто его этому не учил. Поисковая группа была уверена в правильности выбора и немедленно сообщила о находке регенту в Лхасе, который передал информацию о родителях и обстоятельствах поиска оракулу Нечунг. Тот, услышав имена, незамедлительно подтвердил: мальчик из Дакпо и есть воплощение Далай-ламы.

Так как других кандидатов не было, регент отправил данные о ребёнке и его находке маньчжурскому императору, который утвердил его как XIII Далай-ламу. Мальчик и его родители были доставлены в Лхасу в сопровождении сотни тибетских монахов и солдат. Перед входом в город процессия остановилась в монастыре Цхе Гунгтанг, расположенном в пятнадцати милях от Лхасы, где оставалась три месяца, пока столица готовилась к торжественной встрече нового духовного лидера. В Цхе Гунгтанг к нему прибыли с визитом регент, члены кашака, настоятели трёх великих монастырей, маньчжурский амбан и представитель Гуркхов по имени Викал, чтобы выразить почтение.

Ожидание прибытия нового Далай-ламы вызвало в Лхасе волну восторга. Все здания были заново выбелены, а крыши украшены новыми молитвенными флагами. На четвёртый день первого месяца года Тигра (1878) прибыл Панчен-лама, чтобы провести церемонию наречения. Через несколько дней с большой пышностью и торжественностью в Лхасу прибыл и сам Далай-лама, которого затем отвели в дворец Потала.

На одиннадцатый день первого месяца того же года Панчен-лама провёл ритуал цукпху (тиб. gtsug phud) — обряд пострижения в монахи, и даровал юному Далай-ламе имя: Джецун Нгаванг Лобсанг Тхуптен Гьяцо Джикдрал Вангчук Чокле Намгьял Пелзангпо (тиб. rje btsun ngag dbang blo bzang thub bstan rgya mtsho 'jigs bral dbang phyug phyogs las rnam rgyal dpal bzang po). Однако впоследствии он стал широко известен под сокращённым именем Тхуптен Гьяцо (тиб. thub bstan rgya mtsho).

Семья молодого Далай-ламы получила дворянский титул Ябши Лангдюн (тиб. yab gzhis glang mdun), а его отец — по обычаю — был удостоен титула гун (公), пожалованного маньчжурским императором. Свои ранние годы мальчик проводил зимой во дворце Потала, а летом — в Норбулинке. Вокруг него находились монахи, служившие при XII Далай-ламе.

Интронизация XIII Далай-ламы

Официальная интронизация XIII Далай-ламы состоялась 1 августа 1879 года. В шесть лет он получил обеты послушника (гецул, или тридцать шесть обетов начинающего монаха), ознаменовавшие начало его формального религиозного обучения. Регент Кунделинг был назначен его старшим наставником, а известный учёный-лама Пурчок Джампа Гьяцо (тиб. phur lcog byams pa rgya mtsho, 1824–1894) из монастыря Сера, ранее обучавший XII Далай-ламу, стал младшим учителем. С ним юный Далай-лама установил особенно тёплые отношения и впоследствии с большой любовью писал о нём: «Доброту моего учителя невозможно отплатить даже горой драгоценностей, заполняющей три мира». После смерти наставника он написал трогательную биографию в его честь.

Первые годы жизни XIII Далай-ламы проходили под знаком строгой дисциплины и учёбы. Пожилые монахи обучали его чтению и письму, а по мере освоения этих навыков Пурчок приступил к систематическому обучению буддийским писаниям. До совершеннолетия обязанности по управлению государством исполнял регент Кунделинг, до своей смерти в 1886 году. Его преемником стал регент Демо Нгаванг Лобсанг Тринле Рабгье (тиб. de mo ngag dbang blo bzang 'phrin las rab rgyas).

Во время детства Далай-лама неоднократно страдал от болезней, наиболее серьёзной из которых была вспышка оспы в Лхасе в 1882 году. Согласно его биографии, он также заболел в то время, но полностью выздоровел.

Политические события ранних лет

Одной из главных проблем в ранние годы правления XIII Далай-ламы стала угроза со стороны британцев в Индии. Тибетцы становились всё более настороженными по отношению к британскому интересу к их стране, особенно в связи с усилением власти англичан в предгорьях Гималаев. Великобритания установила протекторат над Сиккимом и уже в 1885 году запросила у китайского правительства разрешение отправить миссию в Лхасу.

Британская миссия под руководством Колмана Макаули прибыла к границе Сиккима и Тибета с военным сопровождением. Однако тибетцы категорически отказались впустить англичан в страну. Ни Великобритания, ни Китайская империя не смогли ничего предпринять против воли тибетского правительства. Тибетцы восприняли Макаули и его вооружённый эскорт как явное свидетельство намерения британцев вторгнуться в Тибет. В намтаре Далай-ламы подробно описывается тревога, охватившая Лхасу, в результате которой тибетское правительство начало мобилизацию новой армии. Были вызваны тысяча солдат из Дагьяпа (тиб. brag g.yab) в провинции Кхам.

В 1880 году девятьсот тибетских солдат отправились на границу с Сиккимом. Армия заняла перевал Лунгтар (тиб. rlung thar), высокогорную область, которую тибетцы считали своей территорией. Однако британцы потребовали, чтобы тибетцы отступили, утверждая, что эта территория принадлежит Сиккиму. После отказа Тибета, в марте 1888 года британская армия атаковала тибетский лагерь и вытеснила солдат. Это стало первым вооружённым столкновением между тибетцами и технически оснащённой британской армией.

В 1890 году в Дарджилинге между Британией и Китаем был подписан договор — «Англо-китайская конвенция о Сиккиме и Тибете», которая предоставляла англичанам право на торговлю, отправку миссий в Тибет и фиксировала границу между Сиккимом и Тибетом. Однако тибетцы полностью проигнорировали это соглашение, заключённое без их участия.

Когда Далай-ламе исполнилось тринадцать, он записал сон, в котором к нему пришёл человек с тёмной кожей и предсказал, что юноше предстоит пережить множество трудностей и быть вынужденным отправиться в Монголию, Китай и Индию. Он также пророчествовал, что Тринадцатый проживёт дольше всех своих предшественников. Это предсказание оказалось поразительно точным: впоследствии Далай-лама действительно побывал в изгнании во всех трёх странах.

До двадцатилетнего возраста XIII Далай-лама посвятил себя исключительно религиозному обучению и отказывался принимать на себя политическую власть, несмотря на неоднократные просьбы. Обычно Далай-лама вступает в политическое руководство в возрасте восемнадцати лет, но он сообщил кашаку, что желает завершить религиозные занятия перед тем, как принять ответственность за страну. Согласно традиции, посвящение в полные монашеские обеты (гепел, тиб. dge slong) проводит Панчен-лама, однако на тот момент Шестой Панчен-лама был ещё слишком молод, чтобы провести эту церемонию.

На первый день восьмого месяца года Деревянной Овцы (1895) в храме Джоканг собрались настоятели и монахи трёх великих монастырей. Председательствовал Пурчок Ринпоче, и именно под его руководством Далай-лама принял полные монашеские обеты, включающие 253 предписания. Это событие ознаменовало завершение его формального религиозного обучения.

Теперь Далай-лама больше не мог откладывать принятие политической власти. В обществе начали нарастать тревожные настроения — люди выражали обеспокоенность тем, что правитель ещё не принял на себя полномочия, несмотря на достижение возраста. Была созвана Великая ассамблея, на которую прибыли знатные семьи и настоятели главных монастырей. Все участники единогласно обратились к Далай-ламе с просьбой принять власть. Однако он ответил, что угроза со стороны Британии ещё не миновала и страной должны управлять более опытные лидеры. Он также предложил обратиться за советом к Оракулу Нечунга и пообещал подчиниться его указанию.

После обращения к Оракулу, тот, находясь в трансе, протянул хадак — белый шёлковый шарф — и велел членам кашака отнести его Далай-ламе, что в тибетской традиции означало однозначное подтверждение: настало время принять власть. Это было окончательное решение. На восьмой день восьмого месяца года Деревянной Овцы (1895 года) в дворце Потала прошла торжественная церемония, в ходе которой XIII Далай-лама официально принял духовную и светскую власть над Тибетом.

Первые два года правления прошли мирно — биография Далай-ламы того периода главным образом описывает его паломничества по монастырям и признание новых воплощений лам. Однако уже в 1896 году губернатор китайской провинции Сычуань Лу Чуаньлинь (кит. 鹿傳林) начал военную кампанию на востоке Тибета, пытаясь установить контроль над областью Ньяронг (тиб. nyag rong), которая ранее находилась под прямым управлением Лхасы. Армия под командованием Чжоу Ваньшуня (周萬順) атаковала тибетский гарнизон в регионе и захватила его, установив там китайскую администрацию.

XIII Далай-лама расценил это как самовольные действия губернатора Сычуаня и принял стратегическое решение: отправил в Пекин тайную дипломатическую миссию, которую возглавил Шераб Чопел (тиб. shes rab chos ’phel). Делегация направилась по морю через Калькутту, что позволило избежать контактов с китайскими чиновниками на пути. Это был дипломатически тонкий ход, позволивший напрямую обратиться к маньчжурскому императору. Император принял требования Тибета, распорядился вывести китайские войска из Ньяронга и вернуть регион под прямое управление Лхасы.

Намтар XIII Далай-ламы рассказывает, что, достигнув двадцати четырёх лет, он начал видеть тревожные и навязчивые сны, которые записывал. Он обратился за советом к ньингмапинскому ламе, тертону Сонаму Гьялпо (тиб. gter ston bsod nams rgyal po), который ранее находил скрытые тексты и сокровища, исходя из подобных сновидений. Сонам Гьялпо воспринял эти сны как несомненное знамение опасности, нависшей над жизнью Далай-ламы. Оракул Нечунга подтвердил этот прогноз в своих пророческих высказываниях. Далай-ламе рекомендовали совершить защитные ритуалы и благие деяния, чтобы предотвратить угрозу.

В 1899 году учитель Далай-ламы, Пурчок Ринпоче, посоветовал ему сдать экзамен на степень геше лхарампа (тиб. dge bshes lha rams pa) — высшую степень буддийского образования. 7-го дня первого месяца года Земляной Свиньи (1899) XIII Далай-лама стал первым из всех своих воплощений, кто официально получил эту учёную степень.

Проклятые сапоги и бегство в Монголию

В 1894 году Пурчок Ринпоче тяжело заболел в возрасте семидесяти шести лет. Погребальные ритуалы по нему провёл сам Далай-лама, а позднее написал трогательную биографию своего наставника. Согласно тибетской астрологии, каждый тринадцатый год жизни считается кйек (тиб. skyeg) — "неблагоприятным". Год 1900-й был как раз таким опасным периодом для Далай-ламы, которому исполнилось двадцать пять.

Оракул Нечунга вновь предсказал угрозу для его жизни. В том году у Далай-ламы ухудшилось самочувствие: он часто болел, терял аппетит, слабел. Он заметил, что особенно плохо себя чувствует в сапогах, подаренных ему тертоном Сонамом Гьялпо. Когда его окружение разобрало обувь и тщательно осмотрело её, в подошве одного сапога был обнаружен вредоносный мантра-свиток. Сонама Гьялпо вызвали на допрос. Он утверждал, что сам получил носовое кровотечение, надев эти сапоги, и заявил, что обувь ему передал некий лам из Ньяронга, известный своими познаниями в чёрной магии.

Под пытками тот лам признался, что его нанял бывший регент Демо Нгаванг Лобзанг Тринле Рабгье. Он рассказал, что спрятал мантру в сапоге и закопал вредоносные свитки в четырёх углах Поталы и в Самье, чтобы навредить Далай-ламе. Регент Демо и члены его семьи были арестованы. Демо признал, что пытался устранить Далай-ламу с помощью чёрной магии, чтобы вернуть себе власть. Его имущество конфисковали, а самого посадили в тюрьму в Лхасе.

После этого инцидента Далай-лама отправился в паломничество по святым местам Тибета, особенно к горе Цари на юге. В 1902 году он провёл церемонию монашеского посвящения для 6-го Панчен-ламы Чокьи Ньимы (тиб. chos kyi nyi ma) в храме Джоканг.

Контакт с Россией и угроза со стороны Британии

К 1900 году британские миссионеры, находившиеся в Тибете и на границе с Сиккимом, начали отправлять в Лондон тревожные донесения. В них утверждалось, что в Лхасе якобы находятся сотни русских военных советников, а между Далай-ламой и царём Николаем II якобы заключён секретный союз. Эти сообщения серьёзно встревожили лорда Керзона, вице-короля Индии.

В 1901 году российская пресса сообщила о визите бурятского ламы Агвана Доржиева в Санкт-Петербург, что ещё больше усилило британские подозрения. Доржиев был монахом из Бурятии, с берегов Байкала. Он прибыл в Лхасу в 1880 году и обучался в монастыре Дрепунг, в колледже Гоманг, куда традиционно поступали монгольские монахи. Он отлично проявил себя в учёбе и стал ценжабом (тиб. btsan zhabs) — партнёром Далай-ламы по диспутам. Благодаря этой роли, он проводил много времени с Далай-ламой, и между ними завязалась тесная дружба. Именно от Доржиева Далай-лама впервые узнал о России и её растущем влиянии в Центральной Азии. Позже Доржиева приняли в аудиенции император Николай II и императрица Александра Фёдоровна.

Для Далай-ламы и тибетского правительства это казалось удачным моментом для налаживания связей с Россией. Столкновения с британцами на границе с Сиккимом показали тибетцам, что Китай не способен оказать им реальную помощь. Чтобы сдержать интерес Британии к Тибету, необходимо было искать поддержку у других держав.

Летом 1901 года Доржиев вновь прибыл в Санкт-Петербург с письмами от Далай-ламы и кашака. Письмо Далай-ламы носило вежливый и формальный характер, в нём выражалась признательность за уважительное отношение к буддистам в Российской империи. А вот послание кашака прямо просило поддержки против британцев.

Когда британцы узнали о цели визита Доржиева, они восприняли его как серьёзную угрозу безопасности Британской Индии. Несмотря на то что Россия официально заявила, что не намерена вмешиваться в дела Тибета, Британия оставалась настороженной.

Вторжение англичан

Сначала Британия потребовала от Китая открыть Тибет для торговли, но стало очевидно, что Китай не способен обеспечить выполнение подобных соглашений. Британцы поняли, что Китай в реальности не контролирует Тибет. Лорд Керзон принял решение действовать напрямую: он решил создать постоянную британскую миссию в Тибете для защиты интересов империи.

В январе 1904 года по его приказу под командованием полковника Фрэнсиса Янгхасбенда была собрана экспедиция численностью более восьми тысяч солдат, которая начала полномасштабное вторжение в Тибет со стороны Сиккима. Плохо вооружённая тибетская армия не могла противостоять хорошо подготовленным британским войскам. В различных сражениях тибетцы потеряли более тысячи человек. Когда в Лхасу дошли вести о приближении захватчиков, в городе началась паника.

В это время Далай-лама находился в середине трёхлетнего уединённого ретрита и не вмешивался в государственные дела. Лишь на двенадцатый день шестого месяца он вышел из затворничества. За несколько дней до этого Национальное собрание — Цонгду — собралось для обсуждения ситуации. Большинство его членов выступили за то, чтобы Тибет сражался с британцами до последнего человека.

На тот момент старшим кало́ном (министром) был Шатра, который настаивал на необходимости мирного соглашения с британцами. Он был одним из немногих тибетских чиновников, побывавших за пределами страны, и понимал, насколько мощна британская армия. Некоторые упрямые члены Цонгду обвинили Шатру в умиротворенчестве и симпатиях к британцам. В итоге ассамблея единогласно постановила отстранить от должности четырёх калонов и заключить их под стражу. Когда Далай-лама вышел из медитации и узнал об этом, он немедленно распорядился освободить арестованных.

Тем временем в Норбулинке сообщили, что британцы достигли Чакжарна — всего в дне пути от Лхасы. В ночь на пятнадцатый день шестого месяца (30 июля 1904 года) Далай-лама спешно назначил Гадэн Трипу Лобсанга Гьялцена регентом. В ту же ночь, около полуночи, Далай-лама покинул Лхасу в сопровождении нескольких доверенных слуг. Добравшись до монастыря Ретинг, он переоделся в одежду богатого монгольского купца и продолжил путь к Нга-чю на севере Тибета. Путь оказался крайне трудным: на плато Чангтанг они столкнулись с резкими ветрами, не позволявшими поставить палатки, и Далай-лама был вынужден спать под открытым небом. После трёх месяцев путешествия его свита прибыла в Ургу — столицу Монголии.

Помимо глубоких религиозных и культурных связей между Тибетом и Монголией, решающими были и политические соображения. Во-первых, Далай-лама понимал, что поездка в Китай привела бы к усилению китайского контроля над Тибетом. Во-вторых, по совету сопровождавшего его Доржиева, находясь в Урге, тибетцы могли попытаться заручиться поддержкой российского царя. Вскоре после прибытия в Ургу Далай-лама направил Доржиева в Санкт-Петербург. При встрече с российским консулом в Урге, Шишмарёвым, он прямо спросил, готова ли Россия защитить Тибет от Китая и Великобритании.

Однако Россия в то время сталкивалась с более насущными внутренними и внешними проблемами. В 1905 году российский флот потерпел сокрушительное поражение от модернизированного японского флота на Тихом океане, что привело к революции 1905 года. Царь не мог позволить себе враждовать ни с Британией, ни с Китаем, и потому поручил своему послу в Пекине отправиться в Ургу для встречи с Далай-ламой.

Согласно намтару, пребывание 13-го Далай-ламы в Урге вызвало серьёзное напряжение в отношениях с правителем Монголии — Джецун Дамбой. Ежедневно сотни монголов приходили за благословением к Далай-ламе, и, судя по всему, его популярность превзошла авторитет Джецун Дамбы, который изначально отказался лично приветствовать его. Усиливающееся соперничество между двумя высокими ламами, а также отсутствие конкретной поддержки со стороны царя вынудили Далай-ламу покинуть Ургу.

Почти два года после этого Далай-лама путешествовал по Амдо — северо-восточной части Тибета, преподавая учение. Он посетил монастырь Кумбум, основанный 3-м Далай-ламой Сонамом Гьяцо (1543–1588). Там его настигла делегация из Лхасы с просьбой вернуться. Вместо этого он решил отправиться в Пекин на встречу с фактической правительницей Китая — императрицей Цыси.

Американский посол в Китае и учёный Уильям Рокхилл был свидетелем прибытия Далай-ламы в Пекин. Позднее он писал: «[Далай-лама] был встречен с почестями, какие полагаются независимому правителю, и в китайских источниках не содержится ни одного упоминания, будто бы к нему относились иначе». Это стало первым официальным контактом между Тибетом и Соединёнными Штатами. В дар президенту Рузвельту Далай-лама через Рокхилла передал танку с изображением Цонкапы и письмо. Впоследствии Рокхилл писал Рузвельту, что это была «самая необычная встреча в [его] жизни».

Во время пребывания в Пекине китайские власти пытались не допустить встреч Далай-ламы с представителями других стран, однако тибетцы были настроены наладить отношения с Японией, чья репутация укрепилась после победы над Россией. Далай-лама встретился с японским послом и военным советником, который впоследствии направил в Тибет специалистов для обучения и модернизации тибетской армии.

Далай-лама отказался встречаться с китайскими чиновниками и настаивал на переговорах напрямую с императрицей Цыси. Встреча состоялась 14 октября 1908 года. В тот же день он также встретился с молодым императором Сюантуном (1906–1967). По словам Рокхилла, Далай-лама отказался кланяться молодому императору.

В намтаре Далай-ламы этот эпизод не упоминается, однако отмечается, что, когда Далай-лама вошёл в императорские покои, император встал, чтобы поприветствовать его. Тем не менее, трон императора был установлен чуть выше трона Далай-ламы. Далай-лама несколько раз встречался с императрицей-матерью и самим императором. Его намтар описывает их тёплые и близкие отношения. Когда в ноябре 1908 года императрица-матерь скончалась, Далай-лама провёл заупокойные ритуалы и написал длинную панегирическую речь в её честь.

Бегство в Индию

Возвращение в Лхасу

На девятый день одиннадцатого месяца года Земляной Птицы (1908), Далай-лама вернулся в Лхасу после почти пятилетнего изгнания. Через несколько дней во дворце Потала состоялась торжественная церемония официальной передачи власти в его руки. По словам Цепёна Шакапбы, это означало восстановление национального правления в тот самый момент, когда Китай пытался укрепить контроль над Тибетом.

Во время пребывания в Китае Далай-лама неоднократно получал сведения о стремлении китайцев установить власть над районом Кхам, и сам наблюдал это. Вторжение британцев в Тибет и дипломатические контакты Далай-ламы с иностранными правительствами вызвали тревогу у китайского руководства. В 1908 году китайское правительство назначило жестокого военного офицера Чжао Эрфэна императорским резидентом в Тибете, одновременно поручив ему подчинить Кхам прямому управлению. Он жестоко подавлял восстание тибетцев, казнил сотни людей.

Согласно намтару, Далай-лама получил письмо от амбана в Тибете, в котором сообщалось о назначении Чжао Эрфэна. В письме говорилось, что китайцы якобы сохранят религиозную власть Далай-ламы, но ни слова не упоминалось о его политическом статусе. Опасаясь, что китайцы собираются отстранить его от власти, Далай-лама и кашаг направили личное послание императору Сюаньтун из Калькутты.

После ожесточённого сопротивления тибетцев в Кхаме, Чжао повёл свою армию на Лхасу. После разгрома тибетской армии британцами в 1904 году её остатки не могли оказать сопротивления. Китайцы подавили сопротивление в Лхасе, взяли в плен главу вновь созданного тибетского внешнеполитического ведомства Ябжи Пхункханга и казнили двух его чиновников. Далай-лама решил покинуть город, опасаясь кровопролития, если народ попытается защитить его от китайцев. В ночь третьего дня первого тибетского месяца он вызвал Тхри Ринпоче Нгаванг Лобсанга Цемёнлинга и назначил его регентом, а затем в ту же ночь бежал из Лхасы вместе с членами кашага. На следующий день китайцы узнали о бегстве и направили отряд, чтобы перехватить караван, но Далай-ламау удалось спастись и добраться до Индии.

По его намтару, он первоначально планировал отправиться в Пекин для личных переговоров с императором, но вскоре после прибытия в Индию получил письмо, в котором император сообщал, что более не обладает властью и был свергнут. К октябрю 1910 года власть династии Цин практически рухнула — в стране началась революция, а новому правителю Юань Шикаю было не до Тибета: он боролся за удержание власти внутри самого Китая.

Жизнь в Индии и реакция британцев

В Индии Далай-ламу встретили с большим уважением. За ним был закреплён политический офицер в Сиккиме Чарльз Белл, который с 1904 года занимался тибетскими делами и свободно говорил на тибетском языке. Это произвело сильное впечатление на тибетскую делегацию, особенно на фоне китайских чиновников, которые проявляли презрение к тибетской культуре и народу.

Британцы оказались в затруднительном положении: тибетцы просили военной поддержки, но англо-русское соглашение 1907 года запрещало Британии вмешиваться в тибетские дела. Чарльз Белл писал: «Из Лондона пришёл приказ — наша позиция в отношении Далай-ламы должна быть нейтральной». Когда он передал это сообщение, Далай-лама был так поражён и опечалён, что на несколько минут потерял дар речи.

Оставшись без британской поддержки, Далай-лама был вынужден пересмотреть свою стратегию. Находясь в Индии, он получил известие, что китайские солдаты грабят Лхасу и собираются атаковать монастырь Сера. Министры, назначенные Далай-ламой, были арестованы, а ряд тибетских чиновников — под угрозой казни.

Поворот в истории

Поняв, что их политика обернулась провалом, китайцы отменили назначение Чжао Эрфэна. Его жестокие действия только усилили антикитайские настроения. Тибетцы, осознав, что британцы не готовы оказать активную помощь, решили организовать общенациональное восстание. В Лхасу был тайно отправлен Дасанг Дамдюл, сопровождавший Далай-ламу в Монголию, чтобы подготовить восстание.

В 1911 году в Китае началась революция, вызвавшая хаос среди китайских войск в Тибете — они начали мятежи. Тибетцы воспользовались этим и взяли управление в свои руки. На десятый день пятого месяца года Водяной Мыши (1912) Далай-лама покинул Индию и через неделю прибыл в монастырь Самдинг, где в течение месяца наблюдал за развитием событий. Именно там он получил письмо от китайского амбана с признанием поражения.

Панчен-лама встретился с ним в монастыре Ралунг, и на шестнадцатый день восьмого месяца тибетского календаря Далай-лама торжественно въехал в Лхасу, где его встречали тысячи ликующих людей. Вернувшись, он издал прокламацию о разрыве всех связей с Китаем и провозгласил независимость Тибета. Он заявил, что с образованием нового китайского правительства прежние отношения между двумя странами, основанные на модели ёнчё (patron–spiritual teacher), «исчезли, как радуга в небе».

После этого Далай-лама созвал особое собрание Цонгду, на котором объявил о проведении масштабных реформ. Было принято решение изгнать амбана и китайские войска с территории Тибета. Цонгду также постановил, что все китайцы, поселившиеся в Тибете, должны покинуть страну в течение трёх лет. Вот профессиональный и точный перевод текста с учетом исправлений:

Реформы и модернизация

Во время своих путешествий по Монголии, Китаю и Индии 13-й Далай-лама стал свидетелем изменений, происходивших в мире, и осознал, насколько Тибет отстал в развитии. Поэтому он был полон решимости провести политические и социальные реформы. Он основал в Лхасе новую медицинскую школу — Менцзиканг (тиб. sman rtsis khang) — с целью улучшить подготовку амчи (традиционных тибетских врачей) и постановил, что в каждом районе должны быть доступные медицинские специалисты.

Он направил четырех мальчиков на обучение в Англию; они вернулись в Тибет в 1920-х годах. Ринганг, изучавший электротехнику, установил в Тибете первую электростанцию, и к 1924 году улицы Лхасы были освещены электрическим светом. Гонгкар, обучавшийся военному делу, начал подготовку тибетской армии. Кьибу, изучавший телеграфное дело, наладил телеграфную линию от Лхасы до Гьянцэ, что позволило Тибету установить связь с внешним миром.

В 1924 году Далай-лама пригласил в Тибет иностранных советников для строительства школ и подготовки армии. Он назначил Фрэнка Ладлоу, школьного инспектора в Индии, ответственным за создание школы в Гьянцэ по образцу английской грамматической школы. Японский военный специалист был приглашён для обучения тибетской армии, а новое военное снаряжение закупалось у британцев. Правительство создало систему связи между регионами Тибета и впервые организовало государственную почтовую службу. Для финансирования этих преобразований было введено новое бумажное денежное обращение.

После возвращения из Индии Далай-лама заботился не только о политике: зимой 1913 года он провел масштабное публичное учение по ламрим ченмо — «Этапам пути к просветлению», в котором приняли участие сотни лам и мирян. Он также инициировал реставрацию Джоканга и других храмов в Центральном Тибете, а также спонсировал перепечатку важных религиозных текстов и основал в Лхасе типографию Шол, которая впоследствии стала государственным печатным центром не только для религиозной литературы, но и для учебных пособий, переведенных с японского, русского и английского языков.

В 1913 году Далай-лама направил Лочена Шатру (blon chen bshad sgra) в Шимлу (Индия) для участия в конференции с представителями Китая, Британии и Тибета. Главной темой встречи было определение границ между Тибетом и Китаем. Тибетская делегация требовала возвращения всех тибетских территорий, оккупированных китайцами в областях Кхам и Амдо. Британцы предложили концепцию Внутреннего и Внешнего Тибета, что подразумевало согласие Далай-ламы отказаться от претензий на земли восточнее реки Дричу в обмен на молчаливое признание Китаем независимости Тибета. Хотя все представители подписали предварительное соглашение, их правительства так и не ратифицировали его.

В 1917 году в Чамдо вспыхнули боевые действия между тибетской армией и китайскими войсками. Под командованием калёна Джампа Тендара (bka' blon byam pa bstan dar) тибетская армия одержала победу и восстановила контроль над большей частью Кхама. Этот успех стал возможен благодаря реформам и переоснащению армии, проведенным Далай-ламой. Однако британцы не желали расширения тибетского влияния в Кхаме и отказались от дальнейших поставок оружия, что остановило продвижение Джампа Тендара.

Стоимость реформ и войны в Кхаме оказалась огромной для тибетского правительства. Решение повысить государственные доходы вызвало недовольство среди монастырей и владельцев крупных поместий. Чтобы покрыть расходы на содержание увеличенной тибетской армии, правительство предложило, чтобы Ташилунпо — резиденция Панчен-ламы — взяла на себя четверть затрат. Формально Ташилунпо согласился продолжать финансирование, как это делалось ранее, но на практике это оказалось чрезмерной нагрузкой, и они перестали платить. Это вызвало серьезное напряжение в отношениях между Лхасой и Ташилунпо, и Панчен-лама написал Далай-ламе письмо с просьбой о личной встрече. В ответ Далай-лама предложил Панчен-ламе тайно прибыть в Лхасу с небольшой охраной. Это встревожило чиновников Ташилунпо, которые опасались, что Панчен-лама может быть задержан. В ноябре 1923 года, в сопровождении нескольких сановников, Панчен-лама бежал из Шигатсе и отправился в изгнание в Китай.

Намтар 13-го Далай-ламы создает впечатление, что личные отношения между ними были проникнуты взаимным уважением и восхищением: они описываются как «сандаловое дерево и его аромат» — неразделимые. Панчен-лама писал Далай-ламе, жалуясь, что его духовная подготовка остается незавершённой без посвящений и передач, которые может дать только Далай-лама. Однако их политические взгляды сильно расходились. Хотя в духовном плане их связывали отношения «учителя и ученика», их мнения по вопросам налогообложения и других светских дел серьезно различались, что и стало источником конфликта. Каковы бы ни были их личные отношения, бегство Панчен-ламы в Китай имело катастрофические последствия для Тибета: он попал под влияние китайских властей и больше никогда не вернулся на родину.

Далай-лама также сталкивался с внутренним сопротивлением своим реформам. Школа в Гьянцэ, которую он основал, была вынуждена закрыться, поскольку монастыри видели в ней внедрение чуждых ценностей, угрожающих их монопольному положению в образовании молодежи. Они также опасались, что успех светских школ приведет к снижению числа монахов. Аналогично, Мундро, обучавшийся в Англии на инженера-горняка, после возвращения предложил разработку месторождений золота в Тибете, но монахи, занимавшие государственные посты, возразили, что горные работы потревожат духов земли и подземного мира.

К 1920-м годам тибетское общество стало стремительно меняться: на образ жизни и привычки людей начали оказывать влияние новые веяния извне. Люди, следившие за модой, стали носить одежду в западном стиле, а курение сигарет обрело популярность. В ответ на это Далай-лама издал указ, который сегодня можно считать дальновидным: он запретил импорт табака и распорядился, чтобы таможенные органы изымали сигареты и табачные изделия. Аристократам было запрещено носить западную одежду, особенно во время правительственных встреч и официальных мероприятий. Он также осудил демонстративную роскошь, запретив женщинам из знати носить дорогие украшения, так как это вызывало зависть и соперничество среди простого народа. Позднее он издал указ о запрете убоя животных в Тибете — если бы этот указ был реализован полностью, тибетцам пришлось бы отказаться от употребления мяса.

Религиозная практика Далай-ламы также вызывала споры с высокопоставленными ламами школы Гелуг. Подобно Пятому Далай-ламе, Тринадцатый был открытым к духовным традициям всех школ тибетского буддизма и проходил посвящения у лам традиции Ньингма, а также других направлений. Это вызвало острый конфликт с одним из самых влиятельных лам Гелуг — Пабонгкой Ринпоче — по вопросу почитания духа Дордже Шукдена.

Однако реформы Далай-ламы в итоге не увенчались успехом. Его стремление создать сильную и профессионально обученную армию провалилось не только из-за внутреннего сопротивления, но и из-за отказа британцев поставлять необходимое вооружение. Продвижение реформ оказалось невозможным и по экономическим причинам: феодальная структура тибетской экономики не могла выдержать связанных с этим затрат. Это стало очевидно, когда в 1913 году Далай-лама отправил четырёх мальчиков учиться в знаменитую английскую школу Рагби. У правительства Тибета не оказалось средств в иностранной валюте, чтобы оплатить обучение, и не было способов добыть «твёрдую» валюту. Наибольшая часть расходов казны приходилась на религиозные службы — любые изменения в этом направлении вызывали сопротивление со стороны монашества.

К концу жизни Далай-лама всё чаще испытывал тревогу за судьбу своей страны. В публичных проповедях он вновь и вновь подчёркивал необходимость перемен и защиты Тибета от внешних угроз. За год до своей смерти он посетил монастырь Ретинг, недалеко от Лхасы, где нарушил привычный ход своих религиозных учений, начав выступление словами: «Я говорю, как отец, обращающийся к своему сыну». Эта неожиданная вступительная фраза привела собравшихся в замешательство, но сразу же привлекла их пристальное внимание. Его отеческое наставление стало известным как духовное завещание Тринадцатого Далай-ламы. Он начал с рассказа о своей жизни и о трудностях, через которые прошёл Тибет, и продолжил следующим образом:

«Мне сейчас пятьдесят восемь лет. Все должны понимать, что я могу прожить ещё всего несколько лет, чтобы исполнить свои мирские и духовные обязанности. Вам необходимо наладить хорошие дипломатические отношения с двумя нашими могущественными соседями — Индией и Китаем. Эффективные и хорошо оснащённые войска должны быть размещены даже на незначительных рубежах, граничащих с враждебными территориями.
Такая армия должна быть хорошо обучена ведению войны, чтобы служить надёжным сдерживающим фактором против любых врагов.
Более того, нынешняя эпоха охвачена Пятью Упадками, особенно красной идеологией. Во Внешней Монголии был запрещён поиск перерождения Джецуна Дамбы; монастырские земли и фонды были конфискованы; лам и монахов силой призвали в армию; буддийская религия была уничтожена до основания, не оставив ни малейшего следа. Согласно последним сообщениям, такая система установилась в Улан-Баторе.
В будущем эта система непременно будет изгнана — либо изнутри, либо извне, — из земли, что чтит соединение духовной и мирской власти. Если же мы не сможем защитить свою землю в такой момент, святые ламы, включая ‘победоносного отца и сына’ (Далай-ламу и Панчен-ламу), будут уничтожены, и имена их канут в небытие. Имущество перерожденцев и монастырей, а также фонды для проведения служб будут конфискованы. Более того, наша политическая система, восходящая к трём древним царям, будет сведена к пустому имени; мои чиновники, лишённые имущества и наследия, станут рабами захватчиков, а мой народ — погружён в страх и страдания, не в силах переносить ни дня, ни ночи. Такая эпоха непременно настанет».

Далай-лама с тревогой следил за событиями в Монголии после коммунистической революции. Беженцы, прибывшие в Лхасу, рассказывали ему о репрессиях Сталина в отношении бурят и калмыков. Он также воспринимал революцию в Китае как угрозу благополучию буддизма, считая происходящее смертельно опасным для Тибета. Он понимал: как только Китай наберёт силу, он попытается вновь подчинить себе Тибет. И его предсказание сбылось — под властью коммунистов Китай поработил Тибет и варварскими мерами разрушил значительную часть его культурного наследия.

На тринадцатый день десятого месяца года Водяной Птицы (1933) Далай-лама заболел и начал сильно кашлять. На следующий день он потерял аппетит и стал задыхаться. Несмотря на болезнь, в течение нескольких дней он продолжал исполнять свои обязанности, встречаясь с чиновниками и монахами. Тибетцы стали замечать дурные предзнаменования, говорящие о скорой смерти Далай-ламы. В Конгпо произошло землетрясение, а монастырь Цари, ранее посещённый им, сгорел в пожаре. В западном и восточном залах Поталы был услышан плач женщины — точно такой же, как сообщалось во времена смерти Седьмого Далай-ламы.

Сова, сидевшая на крыше монастыря Нечунг, две ночи подряд без устали уханькала: «ху-ху-ху». Преданные слуги Далай-ламы встревожились и обратились к нему за разъяснением. Он ответил, что зловещее уханье совы предвещает наступление времени его ухода из этой жизни. В тридцатый день десятого тибетского месяца, почувствовав слабость около полудня, Далай-лама прилёг на свою постель. В половине восьмого вечера он сел, принял позу для медитации, закрыл глаза — и покинул земное существование.

Как уже отмечалось во введении, Тринадцатый Далай-лама стал одним из двух Далай-лам, доживших до зрелости и правивших страной, обладая полной властью. Его правление пришлось на сложную эпоху: Тибет столкнулся с вторжениями из Британской Индии и Китая, но в то же время начал формировать свою международную идентичность. Он понимал необходимость реформ и создания сильной армии. Сегодня можно с уверенностью сказать, что он обладал прозорливостью, а его мечта о независимом государстве была вполне осуществима.

Современники описывали его как умного и политически грамотного человека. Те, кто служил под его началом, знали о его вспыльчивом нраве. Он часто отчитывал своих приближённых, и многие его боялись. Вместе с тем, он был щедр к тем, кто верно ему служил, и беспощаден к врагам. Так, после возвращения из Индии, Царьёнг Шапе был обвинён в сотрудничестве с оккупационными китайскими властями и жестоко обезглавлен вместе со своим сыном у подножия Поталы. Ещё пятеро правительственных чиновников были казнены таким же образом. Поскольку Далай-лама не вмешался, чтобы спасти их жизни, можно заключить, что он одобрил эти казни. Имущество Царьёнга было передано Дасану Дамдулу, верному слуге Далай-ламы, возглавившему восстание против китайцев в Лхасе в 1911 году.

В то же время некоторые его решения подорвали собственные реформы. До Тринадцатого Далай-ламы монахи не могли быть членами Кашака — высшего исполнительного органа власти. Это ограничивало их влияние на государственные дела. Однако Тринадцатый нарушил эту традицию и допустил монахов к участию в Кашаке. Впоследствии именно эти монахи начали тормозить его реформы. Кроме того, ранее среди тибетской элиты существовало негласное соглашение: ни один член семьи действующего Далай-ламы не должен занимать высокий государственный пост при его жизни. Но в 1926 году Далай-лама назначил своего девятнадцатилетнего племянника Лангдуна Кунгу Вангчука на пост силёна (премьер-министра), несмотря на его юный возраст и отсутствие политического опыта. Это решение оставило Тибет без зрелого и компетентного лидера.

Тринадцатый также стал первым Далай-ламой, которого фотографировали. Он распространял сотни своих снимков среди народа, благодаря чему люди почувствовали с ним личную связь и близость. Только Пятый Далай-лама может сравниться с Тринадцатым по общественному признанию. Когда после его смерти началось строительство золотой ступы для тела, после долгих обсуждений было решено, что гробница Тринадцатого Далай-ламы должна быть самой большой и немного выше, чем у Пятого. Это стало символом того, что ни один из других Далай-лам не достиг той же высоты, что Тринадцатый.