Вопросы Сураты

Текст 71: Вопросы Сураты Тиб.: དེས་པས་ཞུས་པའི་མདོ། Вайли: des pas zhus pa’i mdo Санскрит: Surataparipṛcchāsūtra Деге Кангьюр 26 стр.

Краткое содержание

В сутре «Вопросы Сураты» рассказывается о Сурате, на первый взгляд бедном бродяге, наделенном богатством этических добродетелей. Сопоставление бедности Сураты с обилием его моральных достоинств составляет центральную тему сутры. После испытания богом Шакрой Сурата находит драгоценный камень, который решает отдать самому бедному человеку в городе. Ирония повествования заключается в том, что Сурата решает, что камень должен достаться царю Прасенаджиту, поскольку его этическая порочность обесценивает его материальное богатство. Шок от решения Сураты становится ценным уроком о том, что истинное богатство заключается в моральной целостности, о чем свидетельствует сам Будда, прибыв в середине сутры. Сутра завершается осознанием царем Прасенаджитом своих ошибок и пророчеством Будды о грядущем пробуждении Сураты.

Введение

«Вопросы Сураты», двадцать седьмая сутра из раздела «Груда драгоценностей» Кангьюра, демонстрирует многие распространенные мотивы литературы Махаяны, включая невероятно обширную свиту Будды, его чудеса, такие как исходящий от его тела свет, и обращение ранее упрямого собеседника. Также типично для сутр Махаяны, что главным героем является одноименная фигура сутры, а не Будда. Таким образом, «Вопросы Сураты» в основном сосредоточены на истории Сураты в повествовании, которое можно представить в шести частях.

Сначала Сурата, обозначенный просто как «бедный городской житель», подвергается испытанию богом Шакрой в Шравасти, городе, где, как оказалось, проживает сам Будда. Своим божественным взором Шакра видит в Сурате безупречный нравственный характер и решает определить пределы его решимости. Шакра волшебным образом создает несколько сценариев, чтобы соблазнить Сурату поддаться желанию власти, богатства и сексуального удовлетворения. Но, будучи закоренелым нравственником и лишенным желаний, Сурата сопротивляется каждому искушению и отвечает на них красноречивыми стихами, подчеркивающими опасность поддаться каждому из них. В этот момент Шакра глубоко впечатляется Суратой.

Во второй части Сурата случайно находит драгоценный камень. Как подобает доброму бодхисаттве, он решает подарить его самому бедному жителю города Шравасти, столицы Кошалы. Публично объявив об этом, горожане, как и следовало ожидать, начинают доказывать, почему именно они самые бедные и, следовательно, наиболее достойны этого камня. Они также, как и следовало ожидать, раздражаются, когда Сурата заявляет, что решил подарить камень царю Кошалы, знаменитому царю Прасенаджиту. Привлекая внимание толпы своей дерзостью, Сурата произносит монолог о том, что истинное богатство заключается не в материальных благах, а в добродетели. Таким образом, Сурата демонстрирует характерное для Махаяны мастерство, используя увлечение горожан камнем для того, чтобы преподать моральный урок.

В сопровождении толпы Сурата передает драгоценный камень царю Прасенаджиту. Это двусмысленный жест, поскольку Сурата предлагает его, объясняя, что царь — самый бедный человек в Шравасти. Оскорбленный царь просит Сурату объяснить, как он может быть самым бедным. Сурата начинает описывать, как политические интриги и грабежи царя лишили его моральных добродетелей. Его имущество ничего не значит без заслуг добрых дел, ибо без этого человек кармически обречен на жалкое будущее. Царь одновременно тронут и разгневан изложением Сураты и поэтому остается неубежденным, спрашивая, есть ли кто-нибудь, кто может засвидетельствовать завещание Сураты. Это знаменует начало четвертой части истории. Сурата говорит, что Будда даст такое свидетельство. Поэтому царь Прасенаджит просит Сурату пригласить Будду, но Сурата возражает, что в этом нет необходимости, поскольку, будучи всеведущим, Будда прибудет просто по мысленному побуждению Сураты. Будда внезапно появляется из-под земли в сопровождении ошеломляющего множества святых существ. Будда подтверждает оценку Суратой богатства царя, и Прасенаджит убеждается в этом. Сурата предлагает Будде произнести проповедь, поскольку было бы стыдно прийти, не сделав этого. После проповеди Будда и его свита продолжают свой путь вверх, взлетая в небо.

В пятой части Сурата произносит собственную проповедь, описывая различные значения свиты. В заключение царь снова испытывает раскаяние, предлагая клочки ткани одетому в лохмотья Сурате. Когда Сурата отказывается, царь просит его хотя бы пройтись по ткани. Это великий знак уважения, поскольку ноги считаются самой нечистой частью тела человека. Таким образом, просьба прикоснуться к предмету ногой подразумевает, что даже самая нижняя часть тела дарует огромное благословение. Затем Сурата просит царя отдать эту ткань бедным горожанам, демонстрируя, что он не променял их благополучие исключительно на возможность преподавать Дхарму; в конце концов, вместо драгоценного камня он все же смог предложить им нечто ценное.

Шестая и заключительная часть истории читается как своего рода эпилог. Некоторое время спустя царь Прасенажит, его семья и царские слуги сопровождают Сурату к Будде. Шакра с помпой воздвигает величественный трон для Будды и его свиты. Некоторые из других богов спрашивают, почему Сурата, неуместный в своих рваных одеждах, присутствует на празднике. Прежнее уважение Шакры к Сурате вновь проявляется, когда он встает на защиту Сураты, упрекая других богов за то, что они не понимают, насколько особенным является Сурата. Как и предсказывает Шакра, Будда завершает сутру, предсказывая пробуждение Сураты, к всеобщему ликованию.

Сурата — распространённое имя в буддийской литературе, но ни в одном другом тексте, по-видимому, не упоминается отрекшийся от мирской жизни бодхисаттва, которого можно было бы идентифицировать как Сурату из этого текста. Напротив, примечательна важная роль в этом повествовании Прасенаджита, царя Кошалы, известной фигуры в буддийской литературе. Считается, что Прасенаджит родился в том же году, что и Сиддхартха, будущий Будда, и, учитывая тесные географические и политические связи между Кошалой и царством Шакья, возможно, что Прасенаджит и принц Шакья Сиддхартха вращались в одних и тех же царских кругах и знали друг друга с раннего возраста. Прасенаджит обычно изображается как преданный, пожизненный покровитель Будды с образцовой степенью преданности ему. Эта преданность ясно демонстрируется в самом известном деянии Прасенаджита: создании им сандалового изображения Шакьямуни — возможно, самого раннего упоминания об изображении Будды — чтобы утолить свою тоску и преданность, когда Будда отсутствовал в Шравасти. Прасенажит также часто выступает в качестве собеседника в буддийских сутрах, задавая Шакьямуни вопросы, которые побуждают его к проповедям. За свою роль в буддийских сутрах, а также за свои акты покровительства и преданности Прасенажит часто приводится в пример как образец буддийской царской власти.

Такое общее изображение Прасенаджита в буддийской литературе делает его роль в «Вопросах Сураты» весьма любопытной. Здесь он описывается как хищный и безумный тиран, который крадет богатства своего народа и причиняет ему ненужные страдания. Только благодаря вызову Сураты и последующему наказанию Будды Прасенаджит осознает свои ошибки как царя и пробуждает в себе преданность Будде и своей общине. Тот факт, что это повествование несколько противоречит общему статусу Прасенаджита в буддийской литературе, может просто демонстрировать изменчивость распространенных буддийских повествований ради удобства формулирования этического или доктринального послания того или иного священного текста. Возможно, описание его первой встречи с Буддой после пробуждения последнего также может указывать на то, что взгляды Прасенаджита на то, как лучше всего использовать царскую власть, до этой первой встречи с вызовом Сураты, послужившим прелюдией, были более жесткими и автократическими, чем предполагается в других описаниях его последующих действий. Однако, если это описание первой встречи Прасенаджита с Буддой, следует отметить, что оно совершенно отличается от классического описания, приведенного в «Сангхабхедавасту» (текст 1, глава 17).), в своей самостоятельной производной «Абхинишкраманасутра» (текст 301)), а также в палийской Дахара-сутте (SN 3.1). Таким образом, этот уникальный взгляд на фигуру Прасенаджита является одним из многочисленных способов, которыми «Вопросы Сураты» вносят значительный вклад в наше понимание буддийской литературы.

Помимо тибетского перевода, встречающегося в различных кангьюрах, в настоящее время доступны три китайских перевода «Суратапарипричча» . Из двух более ранних версий первый, переведенный Бай Янем в середине III века, называется 佛說須賴經 (Fo shuo xulai jing, Taishō 328), а второй, переведенный Чжи Шилунем в 373 году, имеет название 須賴經 (Xu lai jing, Taishō 329). Атрибуция и датировка этих двух ранних переводов, приведенные здесь на основе стандартных каталогов, остаются предметом споров среди ученых. Более поздняя версия была переведена в VI веке Бодхиручи под названием 善順菩薩會(Shanshun pusa hui), которое является одним из 49 текстов (номер 27), включенных в сборник Taishō 310, Ратнакута. Последний перевод Бодхиручи послужил основой для английского перевода Surataparipṛcchā, опубликованного Гармой Ч. К. Чангом и его командой в 1983 году. Между переводом Бодхиручи и тибетскими версиями, использованными в переводе этой сутры, которые ближе к двум более ранним версиям, существуют заметные различия. Эти различия отражены и в английском переводе Чанга. Заключительная, шестая часть отсутствует в китайской версии, а порядок событий варьируется. В последовательности из приведенного выше тибетского перевода повествование продолжается после того, как Будда произнес свою проповедь о значении свиты; Однако китайская версия сутры на этом заканчивается. Содержание проповеди Будды в четвертой части также значительно различается между двумя версиями: в китайской версии Будда обсуждает тридцать две практики, которым должны следовать благочестивые последователи Махаяны, в то время как в тибетской версии Будда излагает шесть различных наборов по четыре, каждый из которых передает, казалось бы, несвязанные аспекты буддийской практики. Другие различия незначительны, но заслуживают внимания: например, в тибетской версии Сурата случайно находит драгоценный камень, а в китайской — золотой колокол.

«Вопросы Сураты» упоминаются по имени лишь в одном произведении Тенгьюра, антологии под названием «Сборник сутр о ступенях медитации» (Bhāvanākramasūtrasamuccaya, bsgom pa'i rim pa mdo kun las btus pa). В этом произведении приводятся две интересные части сутры, обе написаны в стихах. Первая гласит:

Когда семена горькие,
Они принесут горькие плоды.
Когда семена сладкие,
Они принесут сладкие плоды.

Применив этот пример,
Мудрый человек понимает
Горечь созревания грехов
И сладость плодов добрых дел.

Этот стих приводится среди нескольких других цитат, описывающих важность соблюдения этических норм для избежания страданий сансары. Второй отрывок приводится как пример того, как обратиться за прибежищем к Трем Драгоценностям — Будде, Дхарме и Сангхе:

Вы получаете удовольствие от искоренения желаний, ненависти и заблуждений;
Ваш разум спокоен и беспристрастен, но при этом сострадателен;
Вы говорите правду и знаете истину;
Таким образом, я воздаю дань уважения тебе, освободившему все три царства!

Контекст этих отрывков становится ясен из приведенного ниже перевода сутры. Однако решение выделить эти отрывки и поместить их в смесь других подобных отрывков из других сутр предполагает, что они могли восприниматься как самостоятельные афоризмы, хорошо известные в буддийской общине того времени, к которой принадлежал составитель, и достойные записи.

Не сохранилось ни одного санскритского свидетельства «Вопросов Сураты». Текст был переведён на тибетский язык группой переводчиков, включая известного переводчика Банде Еше Дэ, не позднее начала IX века. Текст зафиксирован как в «Денкарме», так и в «Пхангтангме» — ранних каталогах тибетских переводов. Приведённый ниже перевод в основном опирается на издание Деге (sde dge), но были также использованы другие издания, включённые в «Сравнительное издание Кангьюра» (bka' 'gyur dpe bsdur ma), а также издание Кангьюра из дворца Сток (stog pho brang), особенно в тех случаях, когда в издании Деге, казалось, содержались ошибки или неинтуитивные прочтения. Для сравнения также был использован английский перевод Чанга китайской версии этого текста, который, как описано выше, заметно отличается от тибетского.

Источники

• Вопросы Сураты (англ.)

---

Вернуться к разделу «Груда драгоценностей»

Вернуться к статье СУТРА

Вернуться к статье Кангьюр