Пророчество Ашокадатты

Текст 76: Пророчество Ашокадатты Тиб.: མྱ་ངན་མེད་ཀྱིས་བྱིན་པ་ལུང་བསྟན་པ། Вайли: mya ngan med kyis byin pa lung bstan pa Санскрит: Aśoka­dattāvyākaraṇa Деге Кангьюр 31 стр.

Краткое содержание

В этой сутре Махаяны группа самых выдающихся учеников Будды из числа шраваков собирает милостыню в городе Раджагриха, когда прибывает во дворец царя Аджаташатру. Там дочь царя, Ашокадатта, восседающая на богато украшенном троне, не встает со своего места, чтобы поприветствовать их, и не оказывает им никакого уважения. Возмущенный ее грубостью, царь отчитывает ее. Девушка не раскаивается и в ряде изящных стихов объясняет отцу превосходство пути бодхисаттвы, который делает подобное поклонение шравакам неуместным. Затем видные ученики шраваки вступают с девушкой в дискуссию, но каждый по очереди замолкает под красноречием и уверенностью её ответов, в которых она, опираясь на своё знание о пустоте всех явлений, развенчивает их вопросы. Произведя на них такое впечатление, она спускается со своего трона и смиренно угощает их едой и питьём. Затем все вместе отправляются на Пик Грифа, где Будда предсказывает её будущее полное пробуждение.

Введение

Эта сутра Махаяны из сборника «Груда драгоценностей» (тиб. dkon brtsegs, санскр. ratnakūṭa) рассказывает историю своей титульной героини, Ашокадатты, дочери царя Аджаташатру, знаменитого правителя Раджагрихи и главного покровителя буддийской общины в последние годы жизни Будды.

Однажды, когда Будда находился неподалеку, на вершине Пика Грифа, большая группа учеников-шраваков, включая таких выдающихся личностей, как Шарипутра, Махамаудгальяяна, Махакашьяпа, Субхути, Рахула и другие, отправилась в город Раджагриха, чтобы собрать милостыню, и в конце концов прибыла во дворец царя Аджаташатру . Когда дочь царя Ашокадатта увидела прибывающих учеников, она не встала со своего места и не подала никаких знаков приветствия или уважения. Ее отец был встревожен ее грубостью и отчитал ее за наглость, но Ашокадатта не раскаялась. Она защищает своё поведение серией красноречивых аналогий, объясняя отцу, что те, кто следует пути шраваков, не достойны уважения или почитания, поскольку не приняли всего богатства, предлагаемого Дхармой Будды . Это, по её словам, контрастирует с бодхисаттвами, которые стремятся помогать другим на пути к освобождению и которые приняли более глубокие учения о пустоте всех явлений . Шраваки , говорит она, подобны врачам, заботящимся только о себе, или путешественникам, зависящим от гостеприимства других. Бодхисаттвы же, напротив, подобны врачам, которые заботятся о других так же, как и о себе, или тем, кто щедро делится своими припасами с другими в пути. Шраваки , говорит она, подобны пассажирам на лодке, а бодхисаттвы — капитанам кораблей. В то время как свет бодхисаттвы сияет подобно солнцу, свет шраваки тусклый , как светлячок, и «кто, — спрашивает Ашокадатта , — откажется от солнца и луны, чтобы воздать почести светлячкам?»

По очереди каждый из выдающихся шраваков вступает с девушкой в дискуссию, но каждый из них остается безмолвным от ее ответов и выражает благоговение перед красноречием и уверенностью, с которыми она излагает Дхарму, и ее проницательностью в деконструкции общепринятых различий с точки зрения пустоты всех явлений. Услышав ее проницательные и красноречивые учения, ум, стремящийся к полному пробуждению (санскр. бодхичитта), пробуждается в двадцати дамах царского двора, включая собственную мать Ашокадатты, царицу-консорта Лунную. Затем Ашокадатта спускается со своего трона и смиренно угощает шраваков едой и питьем, и все они вместе отправляются на Пик Стервятника на аудиенцию к самому Будде.

Когда Будда узнаёт о необычайном красноречии и уверенности девушки, он объясняет, что она уже взрастила корни добродетели вместе с бесчисленными буддами в прошлых жизнях. Шарипутра спрашивает, почему, если она уже накопила такие корни добродетели, она всё ещё имеет женскую форму? Будда отвергает вопрос Шарипутры, говоря, что бодхисаттвы могут проявляться в любой форме, какой пожелают. Ашокадатта добавляет возражение, что в действительности «все явления не являются ни мужскими, ни женскими», и, чтобы проиллюстрировать это, она преображается перед ними в мужскую форму и в состоянии экстаза поднимается в небо до высоты семи пальм. Затем Будда предсказывает будущее пробуждение Ашокадатты как истинно совершенного будды и то, что её мать также достигнет пробуждения в той же будущей системе миров. Затем бодхисаттва Ашокадатта спускается с неба и принимает облик монаха, показывая царю, что все переживаемые явления являются плодом восприятия. После этого Будда повелевает Ананде запомнить и широко распространить эту проповедь.

«Пророчество Ашокадатты» — одна из нескольких сутр, в которых главной героиней является бодхисаттва женского пола. В некоторых из них фигурируют дочери царей. Другая дочь царя Аджаташатру, Вималапрабха, является главной героиней «Вопросов Вималапрабхи» (Вималапрабхапарипричча, текст 168). Дочери царя Прасенаджита являются главными героинями в произведениях «Вопросы девушки Вималашраддхи» (Dārikāvimalaśraddhāparipṛcchā, Toh 84) и « Вопросы Вималадатты» (Vimaladattaparipṛcchā, текст 77) и «Львиный рык Шрималадеви» (Śrīmālādevīsiṃhanāda, текст 92). В «Пророчестве Кшемавати» ( Kṣemavatīvyākaraṇa, текст 192) супруга царя Бимбисары, Кшемавати, получает предсказание о будущем пробуждении, как и главные герои в «Вопросах брахманки Шримати» (Śrīmatībrāhmaṇīparipṛcchā, текст 170) и «Пророчестве девушки Чандроттары» (Candrottarādārikāvyākaraṇa, текст 191). Мирянки низшего социального статуса, которым также предсказано достичь пробуждения, являются главными собеседницами в «Вопросах девушки Сумати» (Sumatidārikāparipṛcchā, текст 74). «Вопросах Ганготтары» (Gaṅgottaraparipṛcchā , текст 75 ). «Вопросах старушки» (Mahallikāparipṛcchā, текст 171) и «Городской нищенке» (Nāgarāvalambikā, Toh 205). В «Чудесной пьесе Манджушри» ( Mañjuśrīvikrīḍita, Toh 96) Куртизанка также получает подобное пророчество. Хотя некоторые женщины в этих сутрах стремятся переродиться мужчинами по мере продвижения к пробуждению, во многих из этих рассуждений, включая это, подчеркивается, что в состоянии пробуждения нет пола. Тем не менее, все эти повествования завершаются предсказанием, что главная героиня в конечном итоге станет, по-видимому, буддой мужского пола.

Пророчество Ашокадатты, по-видимому, не получило широкого распространения среди буддийских ученых-монахов в древней Индии. Однако оно довольно подробно цитируется в «Сборнике учений сутр об этапах медитации» (Бхаванакрамасутрасамуччая) .Один из четырех сборников, включенных в раздел «Срединный путь» (dbu ma) Тенгьюра. Упомянутый там раздел включает следующее:

Дорогой отец, хотя сотни шакалов могут выть,

Стада диких животных остаются невозмутимыми.

Но когда рычит лев, слоны, звери и птицы — все рычат.

Бегите во все стороны.

Дорогой отец, позаботься о том, чтобы шраваки были подобны шакалам.

Их слова не пугают демонов.

Но демоны и им подобные в ужасе.

Когда царь ведёт себя как бодхисаттва.

Бодхидхара (ок. 1000 г. до н.э.), преподаватель университета Наланды и гуру знаменитого Атиши, также вскользь упоминает этот отрывок в своем «Тексте об инструментах концентрации» (Самадхисамбхарапариварта) утверждается, что он содержит «методы предотвращения деятельности демонов» (тиб. bdud kyi las bzlog pa'i thabs). И «Сборник учений сутр о стадиях медитации», и «Текст об инструментах для концентрации» по сути являются руководствами по медитации, поэтому интересно обнаружить, что они цитируют «Пророчество» Ашокадатты, которое само по себе не содержит конкретных указаний по медитации.

Санскритских свидетельств этого текста не сохранилось. Он был дважды переведен на китайский язык: сначала Дхармаракшей в 317 году (Тайсё 337), а затем Буддашантой в 539 году (Тайсё 310/32). Хотя китайская версия Буддашанты, переведенная на английский язык Чангом в 1983 году, близка по повествовательной структуре к тибетской, существуют также некоторые различия в порядке событий и множество расхождений в деталях. Например, заметное различие между тибетским и китайским вариантами заключается в описании гендерной трансформации Ашокадатты. В то время как тибетская версия показывает Ашокадатту в образе монаха во время финального разговора с царем, в китайской версии она снова превращается в женскую форму, что сбивает с толку ее отца: «Я не знаю, как видеть тебя в твоем физическом обличье, потому что я видел тебя только в образе монаха, прежде чем снова увидеть тебя в образе девы». Такие расхождения могут отражать различия в санскритских источниках.

«Пророчество Ашокадатты» было переведено на тибетский язык индийскими учителями Джинамитрой и Сурендрабодхи, а также старшим редактором и переводчиком Банде Еше Дэ, что указывает на перевод с санскрита, сделанный в период расцвета тибетской императорской поддержки буддизма в конце VIII или начале IX века. Эта датировка подтверждается упоминанием названия в императорских каталогах переведенных текстов Пхангтхангма и Денкарма.

Это первый опубликованный английский перевод тибетского текста. Он основан на тибетском тексте, найденном в «Деге Кангьюр», с учетом рекомендаций дворца Сток и вариантов, перечисленных в сравнительном издании (dpe bsdur ma). В тех случаях, когда предпочтение отдавалось вариантам чтения, это указано в примечаниях.

Источники

• Пророчество Ашокадатты (англ.)

---

Вернуться к разделу «Груда драгоценностей»

Вернуться к статье СУТРА

Вернуться к статье Кангьюр