Ануруддха

Ануруддха

Ануруддха (санскрит: अनुरुद्ध, Пали: Ануруддха) был одним из десяти главных учеников и двоюродным братом Гаутамы Будды.

Ранние годы и уход в монашество

Как и Ананда, Ануруддха родился в знатной семье шакьев и приходился Будде двоюродным братом. Они с Анандой были детьми царевича Амитоданы — одного из правителей шакьев, но, судя по всему, от разных матерей. В каноне их не называют братьями, и создается впечатление, что они выросли в разн^іх домах. У Ануруддхи были еще родной брат Маханама и сестра Рохини. Ануруддха был аристократом и вырос в роскоши. Согласно писаниям, его воспитывали так же, как и Бодхисаттву: «Юного Ануруддху из шакьев окружали богатство и великолепие. У него было три дворца: один — для холодного времени года, другой — для жаркого, третий — для сезона дождей. На протяжении четырех месяцев, что шли дожди, он не выходил из дворца, наслаждаясь музыкой и женским обществом».

В комментариях к «Дхаммападе» есть прелестная история, которая дает почувствовать атмосферу блаженной невинности и благостного забытья, в которой воспитывался Ануруддха. Говорят, что в детстве он был окружен такой роскошью, что никогда не слышал «этого нет» (natthi): чего бы он ни хотел, его желание тут же исполнялось.

Как-то раз Ануруддха играл в шарики с пятью другими детьми, своими родственниками, и ставил на кон сладости. Трижды он проигрывал и посылал домой за сладостями, и трижды его мать быстро присылала их. Когда же он проиграл в четвертый раз и вновь отправил посыльного домой, мать ответила: «Сладостей больше нет» (nattbipuvam). Поскольку Ануруддха никогда не слышал выражения «больше нет», он подумал, что «больше нет» — это разновидность пирожных, и отправил матери следующее послание: «Пришли тогда пирожных „больше нет"». Чтобы преподать сыну урок, мать отправила ему пустую тарелку, но удача по-прежнему была на стороне молодого господина. Благодаря заслугам Ануруддхи из прошлых жизней боги благоволили ему и не хотели, чтобы он расстраивался, поэтому они наполнили пустую тарелку восхитительными небесными сладостями. Когда Ануруддха попробовал угощение, оно так понравилось ему, что он вновь и вновь отправлял посыльного за добавкой пирожных «больше нет» и каждый раз получал тарелку, наполненную небесными лакомствами.

Свои ранние годы Ануруддха провел в радостной погоне за мимолетными удовольствиями, не задумываясь о смысле и цели своего существования. Поворотный момент в его жизни наступил вскоре после того, как Капилавасту посетил его прославленный двоюродный брат — Будда. Силой своего примера и учения Будда вдохновил многих шакьев отречься от мирской жизни и стать монахами. В один из дней брат Ануруддхи Маханама задумался о том, почему многие знатные шакьи приняли монашество, а из их семьи никто не последовал по этому пути. Тогда он пришел к Ануруддхе, поделился с ним своими мыслями и в конце выдвинул ультиматум: «Что ж, брат, либо ты станешь монахом, либо я».

Такая постановка вопроса смутила Ануруддху, и он принялся возражать: «С самого детства я изнежен заботой. Я не могу уйти из дома и стать монахом. Становись монахом ты». Тогда Маханама красочно описал тяготы мирской жизни, которые предстояло взять на себя и Ануруддхе: «Сначала поле нужно вспахать и засеять, потом надо подвести к нему воду, а затем — отвести лишнюю. Нужно прополоть сорняки, сжать колосья, связать их в снопы. Затем надо обмолотить зерно, удалить солому, отвеять мякину и убрать урожай в хранилище. И так повторять из года в год».

Ануруддха спросил: «Когда же работа будет сделана? Настанет ли конец? Когда мы сможем беззаботно веселиться, услаждая пять органов чувств?» После довал резкий ответ: «Работа не будет сделана никогда, мой дорогой Ануруддха. Ей нет ни конца ни края. Даже когда наши отцы и деды покинут этот мир, работа продолжится».
Когда Маханама закончил, Ануруддха уже принял решение: «Брат, позаботься о том, что касается обязанностей домохозяина. А я отрекусь от мирской жизни и стану монахом».

Мысль о бесконечном цикле борьбы и тяжелого труда и о еще более порочном колесе перевоплощений пробудила в нем чувство безотлагательности. Ануруддха понял, что обречен бороться каждое мгновение своей жизни, затем умереть и родиться где-то еще, так будет повторяться снова и снова, без конца. Когда он увидел эту истину, его нынешняя жизнь показалась ему пресной и бессмысленной, и единственным выходом, который стал казаться ему все более привлекательным, было последовать за двоюродным братом в монашество и разорвать порочный круг непрерывного бытия.

Ануруддха тут же отправился к матери и попросил дозволения уйти в монахи. Но она отказала ему, поскольку не желала расставаться ни с одним из сыновей. Ануруддха тем не менее продолжал настаивать, и она выдвинула такое условие: если его друг, царевич Бхаддия, предводитель шакьев, согласится вступить в Сангху, то она отпустит и его. Должно быть, мать была уверена в том, что Бхаддия никогда не откажется от царских привилегий и Ануруддха останется в миру вместе с другом.

Тогда Ануруддха отправился к Бхаддии и сказал ему: «Мое посвящение в монахи зависит от тебя. Давай вместе оставим мирскую жизнь». Бхаддия ответил: «В любом случае посвящение должно состояться. Я с тобой...» — тут он осекся на полуслове. Он хотел сказать: «Я пойду с тобой», но замолчал, охваченный сожалением. Его поглотила привязанность к мирской власти и удовольствиям, и все, что он мог сказать, было: «Иди и становись монахом, как сам того желаешь». Но Ануруддха умолял его снова и снова: «Идем же, друг, давай вместе станем монахами». Видя такое искреннее стремление своего товарища, Бхаддия смягчился и сказал: «Друг мой, подожди семь лет. Через семь лет мы вместе покинем дом и вступим в Сангху». Но Ануруддха не уступал: «Семь лет — слишком долгий срок, друг. Я не могу ждать целых семь лет». Неустанными мольбами Ануруддха заставлял Бхаддию шаг за шагом сокращать время ожидания, пока оно не составило семь дней — срок, необходимый царевичу, чтобы уладить светские дела и назначить преемника. Бхаддия сдержал слово, и Ануруддха отправился в путь вместе с ним.

Своим примером Ануруддха побудил других царевичей-шакьев последовать за их соплеменником, Буддой, и вступить в монашеское братство. Когда наступил назначенный день, шесть царевичей-шакьев вместе с придворным цирюльником Упали в сопровождении вооруженной охраны покинули свои дома. Этими шакьями были Бхаддия, Ануруддха, Ананда, Бхагу, Кимбила и Дэвадатта. Чтобы не возбуждать подозрений, они сделали вид, что отправляются на прогулку в загородный парк. Удалившись от дома на приличное расстояние, они отпустили сопровождающих и вступили на территорию соседнего царства.

Там они сняли свои украшения, завязали их в узел и отдали Упали со словами: «Этого хватит тебе на жизнь. Возвращайся домой». На обратном пути цирюльник Упали остановился и подумал: «Шакьи скоры на расправу. Они решат, что я убил молодых людей, и казнят меня».

Он повесил узел на дерево и поспешил вслед за царевичами. Поделившись с ними своими страхами, Упали сказал: «Если вы, царевичи, уходите в монахи, то почему бы и мне не поступить так же?» Юные шакьи поддержали Упали в его решении и позволили ему пойти к Благословенному вместе с ними. Представ перед Учителем, они попросили принять их в Сангху и добавили: «Мы, шакьи, гордый народ. Этот цирюльник Упали долго служил нам. Пожалуйста, Учитель, прими его в монахи первым. Пусть он будет старшим над нами, и мы будем почтительно приветствовать его и служить ему так, как требует его положение. Так мы смирим нашу гордость». Будда выполнил их просьбу, и все семеро, начиная с Упали, получили посвящение в духовный сан.

За год почти все они совершили какое-то духовное достижение. Бхаддия первым из товарищей достиг архатства, обретя три вида подлинного знания. Ананда стал вошедшим в поток, Ануруддха развил божественное зрение, а Дэвадатта — обычные (мирские) сверхъестественные способности. Бхагу, Кимбила и Упали стали архатами позднее, как и Ананда с Ануруддхой. Что касается Дэвадатты, то дерзкое честолюбие и совершенные им злодеяния привели его в ад.

Борьба за освобождение

Божественное око — это способность, которая позволяет видеть недоступное физическому зрению; в случае же Ануруддхи его внутреннему взору открывалась тысяча мировых систем. Эта сверхспособность, которая более подробно будет рассмотрена ниже, является мирской (lokiya), и ее обретение не тождественно достижению истинного знания. Ануруддха развил божественное зрение до того, как стать архатом, и, чтобы покорить духовные вершины, ему предстояло преодолеть еще множество внутренних препятствий. В каноне приводятся три рассказа о его духовной борьбе.

одиннадцать изъянов медитации

Однажды, когда достопочтенный Ануруддха жил в Восточной бамбуковой роще с двумя друзьями, двоюродным братом Нандией и царевичем Кимбилой из племени шакьев, Будда навестил их и спросил, как продвигается их практика. Тогда Ануруддха рассказал ему о трудности, с которой столкнулся во время погружения в медитацию очень высокого уровня. Внутренним зрением он видел свет, сияние и возвышенные образы. Но свет и видения быстро исчезали, и он не понимал, в чем причина.

Будда сказал, что сам столкнулся с подобной проблемой, когда только шел по пути к просветлению. Тогда он понял: чтобы пережить эти тонкие состояния во всей полноте и добиться устойчивости в их восприятии, нужно освободиться от одиннадцати несовершенств (upakkilesa).

Первое несовершенство — сомнение в реальности такого рода явлений и значимости опыта внутреннего света, который легко можно принять за обман чувств. Второе — невнимательность: практик не концентрирует все свое внимание на внутреннем свете, пренебрегает им и считает его малозначительным и ничем не примечательным. Третье несовершенство — апатия и сонливость; четвертое — тревога и страх, которые возникают, когда из подсознания всплывают пугающие образы или мысли. Когда эти изъяны устранены, может возникнуть радостная возбужденность, будоражащая тело и ум. Бурная радость — обычная реакция на любой успех. Когда она исчерпывается, ей на смену приходит эмоциональное истощение, которое влечет за собой инертность — тяжелую пассивность ума. Чтобы преодолеть ее, нужно приложить очень большие усилия, высвобождающие порой чрезмерное количество энергии. Осознав избыток энергии, практикующий может расслабиться и снова стать вялым. Тогда, если осознанность ослабеет, может возникнуть сильная тоска по объектам желаний в мире людей или в мире богов, в зависимости от того, на чем сосредоточен усилившийся внутренний свет. Эта жажда направит сознание к большому числу объектов и в результате породит еще один изъян — разнообразие впечатлений, связанных с миром людей или миром богов. Пресытившись многообразием форм, практик выбирает одну из них, притягательную или отталкивающую, и созерцает ее. Сильное сосредоточение на избранном объекте ведет к одиннадцатому несовершенству — чрезмерной медитации на формах.

Так, обращаясь к Ануруддхе и двум его товарищам, Будда ярко, исходя из своего опыта, описал одиннадцать изъянов медитации, которые могут проявиться во время созерцания чистых форм, и объяснил, как избавиться от них.

Однажды, когда Ануруддха овладел дхьянами еще лучше и развил медитативное восприятие тонких форм, он навестил достопочтенного Сарипутту и сказал: «Друг Сарипутта, своим божественным зрением, очищенным, превосходящим человеческие возможности, я вижу тысячу мировых систем. Моя энергия сильна и неистощима; осознанность неусыпна и устойчива; тело спокойно и невозмутимо; ум сосредоточен и однонаправлен. И все же мое сознание не свободно от изъянов и продолжает цепляться заявления».

Сарипутта ответил ему: «Друг Ануруддха, думать так о божественном зрении — это тщеславие. Думать так о сильной энергии, неусыпной осознанности, безмятежном теле и сосредоточенном уме — это возбуждение. Думать о том, что ум не свободен от изъянов, — это беспокойство. Воистину, будет хорошо, если ты оставишь эти три состояния ума и, не обращая на них никакого внимания, устремишься к элементу бессмертия — к нирване».

Получив такой совет, Ануруддха снова отправился в уединение, где со всей серьезностью принялся разрушать эти три ментальных препятствия. Какое-то время спустя, когда Ануруддха жил во владениях народа четия, в Восточной бамбуковой роще, в результате глубоких размышлений он понял, что поистине великий человек должен взращивать в себе семь мыслей (mahapurisavitakka): «Дхамма — для тех, у кого мало желаний, а не для тех, у кого их много. Дхамма — для тех, кто удовлетворен, а не для тех, кто недоволен. Дхамма — для тех, кто склонен к уединению, а не для тех, кто любит компанию. Дхамма — для энергичных, а не для ленивых. Дхамма — для тех, кто осознан, а не для тех, кто в замешательстве. Дхамма — для тех, кто сосредоточен, а не для тех, чей ум блуждает. Дхамма — для мудрых, а не для глупых».

Когда Будда прочел мысли Ануруддхи, он явился перед ним в ментальном теле (manomaya-kaya) и похвалил его:

Хорошо, Ануруддха, хорошо! Ты правильно понял. семь мыслей великого человека.

Подумай теперь и над восьмой: «Дхамма — для тех, кто любит собранность, для тех, кто получает удовольствие от собранности, а не для тех, кто склонен к рассеянности, кто растворяется в мирском и радуется этому».

Будда сказал, что размышление над этими восемью темами позволит Ануруддхе по своему желанию погружаться в четыре дхьяны. Тогда же он освободится от внешних условий и будет наслаждаться четырьмя простыми вещами, необходимыми монаху (одеждой, подаянием, кровом и лекарствами), так же, как обыватель наслаждается предметами роскоши. Простая жизнь наполнит его ум блаженством и безмятежностью и поможет ему достичь нирваны. На прощание Будда посоветовал Ануруддхе оставаться в Восточной бамбуковой роще.

Ануруддха так и поступил — и в тот же сезон дождей обрел плод своих усилий — архатство, ничем не запятнанное состояние освобожденного ума. В час своего триумфа достопочтенный Ануруддха произнес стихи, в которых поблагодарил Учителя за помощь в завершении своей духовной работы:

Поняв направленность моего ума.

Непревзойденный Учитель мира

Пришел ко мне в ментальном теле,

Созданном психической силой.

Когда во мне зародилось соответствующее намерение,

Он открыл мне новое учение.

Будда, наслаждающийся нерассеянностью,

Дал мне наставление о нерассеянности.

Я понял его учение

И с радостью погрузился в эту Дхамму.

Три знания обретены,

Учение Будды реализовано.