Махакатьяяна

Катьяяна или Махакатьяяна (санскрит: Kātyāyana; пали: Kaccāyana, иногда сокращённо Kaccāna; также Mahākaccāna или Mahākaccāyana) — один из учеников Гаутамы Будды (лучший в толковании Дхаммы).

Введение

Как искусный и опытный учитель Будда объяснял Дхамму своим ученикам разными способами. Часто он излагал учение во всех подробностях (vittharеnа). Обозначив тезис (uddesa), он раскрывал его (niddesa), проводил анализ, делал выводы и иногда проводил аналогию (ирата), чтобы проиллюстрировать свою мысль. В заключение он еще раз повторял исходное положение (niggamana), которое теперь подкреплялось всей мощью приведенной аргументации. Но бывало и так, что Будда не вдавался в детали. Он кратко формулировал некое положение из Дхаммы (sankhittena), которое звучало загадочно и было наделено глубоким, крайне сконцентрированным смыслом. Будда поступал так не для того, чтобы утаить какой-то эзотерический смысл. Подобный прием зачастую оказывался более действенным, чем подробное толкование, поскольку он разрушал устоявшиеся идеи слушателей и изменял их сознание. И хотя прямое объяснение несет в себе больше информации, цель обучения все же заключается в другом: оно должно вести к прозрению, обретению мудрости и свободе. От учеников требовалось размышлять и делать выводы самим, терпеливо изучать предложенную тему и обсуждать ее — так высказывание Будды достигало своей цели.

Такие афоризмы ускользали от понимания большинства монахов, но ученики, развившие мудрость, без труда постигали их смысл. Обычные бхиккху, не желая беспокоить Учителя своими просьбами о разъяснении, обращались за толкованием к старшим ученикам, чье мастерство в овладении Дхаммой подтвердил Благословенный. Эта способность приобрела такое значение в жизни Сангхи на раннем этапе ее становления, что сам Будда создал новую категорию среди выдающихся учеников, выделив того, кто «превосходит прочих в умении тщательно анализировать смысл кратких изречений [Татхагаты]» (aggam sankhittena bbasitassa vittharena attham vibbajantanam). Этим титулом Учитель удостоил достопочтенного Махакаччаяну — Великого Каччаяну, которого называли Великим, чтобы не путать с другими представителями известного брахманского рода Каччаянов.

Получив монашеский сан, Махакаччаяна обычно не покидал пределов своего родного Аванти, отдаленного района к юго-западу от Срединных земель, где жил Будда. По этой причине он находился рядом с Благословенным гораздо реже других великих учеников и не так активно участвовал в делах Сангхи, как, скажем, Сарипутта, Махамоггалана и Ананда. Тем не менее его острый ум, глубокое постижение Дхаммы и ораторский дар проявлялись каждый раз, когда он оказывался в обществе Будды и когда другие монахи просили его разъяснить слова Учителя, поставившие их в тупик. В палийском каноне приводится целая серия бесед с Махакаччаяной, в которых затрагиваются вопросы первостепенной важности. В этих текстах, всегда аналитически строгих и безупречных с точки зрения методологии, с поразительной ясностью раскрывается многообразие смыслов и практических рекомендаций, заключенных в нескольких афоризмах Будды. Если бы не толкование Махакаччаяны, эти высказывания, скорее всего, остались бы непонятыми.

Из глубин сансары

Как и другие главные ученики Будды, достопочтенный Махакаччаяна занял такое видное положение в Сангхе лишь благодаря тем причинам, что были сформированы давным-давно в круговороте перерождений, в бушующих волнах океана сансары. Эти семена зрели на протяжении многочисленных жизней и наконец принесли плоды. Из жизнеописания Махакаччаяны известно, что он впервые пожелал сыграть одну из ведущих ролей в жизни Сангхи сто тысяч кальп назад, во времена Будды Падумуттары. В ту пору Каччаяна родился в семье богатого домовладельца. Однажды, придя в монастырь, он стал свидетелем того, как Будда дарует одному из бхиккху титул лучшего монаха, способного подробно разъяснять то, что Татхагата обозначил вкратце. Монах, удостоенный такой чести, произвел сильное впечатление на молодого мирянина, и тот подумал: «И правда велик этот бхиккху, раз Учитель так хвалит его! Я должен занять такое же положение во времена одного из грядущих будд».

Чтобы накопить заслуги, необходимые для осуществления столь возвышенного замысла, молодой домовладелец попросил Учителя принять пожертвование в его доме и целую неделю осыпал Будду и Сангху роскошными дарами. По истечении недели он простерся у ног Благословенного и выразил свое заветное желание. Тогда Будда, чей взор не замутнен, заглянул в будущее и увидел, что стремлению этого молодого человека суждено воплотиться в жизнь. Он сказал ему: «Юноша, в будущем, через сто тысяч кальп, появится Будда по имени Готама. В то время ты будешь лучшим среди тех, кто способен подробно разъяснять то, что Будда обозначил вкратце».

В «Ападане» говорится, что в той же жизни Каччаяна построил для Будды Падумуттары каменную ступу, покрытую золотом. Ступа была украшена зонтиком от солнца из драгоценных камней и декоративным веером. Согласно данному источнику, именно после этого пожертвования Будда Падумуттара предсказал, что Каччаяна станет одним из великих учеников Будды Готамы. Тогда же Каччаяна получил и другие пророчества относительно своего будущего, которое с позиции нашего повествования следует считать прошлым. Татхагата предсказал, что благодаря заслуге от совершенных им подношений домовладелец будет владыкой богов на протяжении тридцати кальп. Вернувшись в мир людей, он станет правителем мира по имени Пабхассара, а его тело будет излучать свет.

Свою предпоследнюю жизнь он проведет на небесах Тушита, а покинув их, родится в семье брахманов, принадлежащих к роду Каччаянов. В той же жизни он достигнет архатства и станет одним из лучших учеников Будды. В одном из последующих разделов «Ападаны» излагается иная версия того, как Махакаччаяна зародил намерение стать великим учеником Будды. Там говорится, что во времена Будды Падумуттары будущий Махакаччаяна был аскетом и жил в уединении в Гималаях. Однажды, перемещаясь по воздуху благодаря своим сверхъестественным способностям, он оказался над жилой местностью и увидел Победителя. Желая послушать Дхамму, аскет опустился на землю, приблизился к Учителю и стал свидетелем того, как Будда назвал одного из бхиккху (его тоже звали Каччаяна) главным толкователем кратких высказываний. Тогда аскет отправился в Гималаи, нарвал цветов и поспешно вернулся обратно, чтобы преподнести их Будде. В тот момент он выразил стремление однажды стать главным толкователем Дхаммы, и Благословенный предсказал, что его желание исполнится во времена Будды Готамы.

В тех же стихах Махакаччаяна говорит, что в результате того подношения Будде он никогда не перерождался в низших мирах: аду, мире животных и мире голодных духов, — а воплощался на небесах или среди людей. Кроме того, рождаясь в мире людей, он всегда был представителем знати или брахманом и никогда не попадал в семьи простолюдинов.

Во времена Будды Кассапы Каччаяна родился в 6енаресской семье. После паринирваны Татхагаты он пожертвовал слиток золота на возведение золотой ступы. Совершая подношение, он пожелал: «Пусть у меня всегда будет золотистая кожа, где бы я ни рождался». В результате, когда он воплотился во времена нашего Будды, его кожа имела красивый золотистый оттенок, который производил сильное впечатление на каждого, кто видел это. Однажды эта физиологическая особенность старейшины привела в движение странную цепочку событий, о которой будет рассказано ниже.

Каччаяна встает на путь Дхаммы

В своем последнем воплощении, в эпоху Будды Готамы, Каччаяна родился сыном священнослужителя (purohita) в городе Уджени, столице Аванти, что на юго-западе от Срединных земель. Его отца звали Тиритивачча, а мать — Кадима, и оба они принадлежали к роду Каччаянов — одной из самых древних и почитаемых брахманских династий. Поскольку с рождения кожа ребенка имела золотистый оттенок, родители воскликнули, что свое имя он принес с собой, и назвали его Канчаной, что значит Золотой.

Будучи брахманом и сыном царского священнослужителя, Канчана с детства изучал три Веды — традиционные священные писания брахманов — и после смерти отца занял его место при дворе.

В то время, когда Каччаяна был священником, царством Аванти правил Чандаппаджота — Паджота Свирепый. Его прозвали так из-за вспыльчивого и непредсказуемого характера.

Услышав, что в этом мире появился Будда, Чандаппаджота собрал своих министров и велел им лично пригласить Благословенного в Уджени. Министры сошлись на том, что единственным человеком, способным выполнить волю царя, был священник Каччаяна.

Каччаяна, однако, соглашался сыграть эту роль лишь при одном условии: после встречи с Пробужденным он сможет принять монашество. Царь, готовый на все, лишь бы встретиться с Татхагатой, уступил этой просьбе. Каччаяна отправился в путь в сопровождении семи других посланников. Учитель раскрыл им Дхамму. В конце проповеди Каччаяна и все его спутники достигли архатства и обрели четыре аналитических знания (patisambhida-nana). Их посвящение в монашество было очень простым. Будда поднял руку и пригласил их в Сангху, сказав: «Придите, бхиккху».

Новообращенный бхиккху, которого теперь называли достопочтенным Махакаччаяной, начал восхвалять перед Буддой великолепие Уджени. Учитель понял замысел своего ученика, но сказал, что будет вполне достаточно, если Каччаяна отправится в Уджени сам: он уже способен обучать Дхамме и сможет вдохновить царя Чандаппаджоту.

На обратном пути монахи остановились в городке Телапанали, ожидая, что смогут получить здесь пожертвование пищи. В этом местечке жили две девушки из разных купеческих семей.

Одна из них была красавицей с прелестными длинными волосами. Ее родители умерли, и она жила в бедности вместе со своей воспитательницей. Другая девушка была богата, но ее волосы выпали из-за болезни. Она вновь и вновь уговаривала сироту продать ей свои волосы, чтобы сделать парик, но та каждый раз отказывалась.

Теперь же, когда бедная девушка увидела Каччаяну и его спутников, которые в поисках подаяния ходили от дома к дому с пустыми чашами, в ней вдруг проснулась сильная вера в старейшину, и она решила сделать пожертвование. Она была бедна и единственным способом достать деньги на продукты было продать свои волосы богатой девушке. Однако та заплатила лишь восемь монет, поскольку волосы были уже отрезаны. На эти восемь монет сирота приготовила пищу для восьмерых монахов, потратив на каждую порцию по одной монете. Стоило ей только сделать это подношение, как она получила немедленное воздаяние: ее волосы тут же отросли до прежней длины.

Когда Махакаччаяна вернулся в Уджени, он рассказал об этом случае царю Чандаппаджоте. Тот велел привести девушку во дворец и немедленно назначил ее своей главной женой. С тех пор царь оказывал Махакаччаяне огромные почести. Многие жители Уджени, услышав проповедь старейшины, обретали веру в Дхамму и становились монахами под его началом.

Как говорится в комментариях, вскоре весь город «был охвачен пламенем шафрановых одеяний, которые развевались подобно знамени мудрых». Царица, чья приверженность старейшине крепла день ото дня, построила для него жилище в Золотой роще.

Так говорится в комментариях к «Ангуттаре», но из самого палийского канона следует, что влияние Сангхи в Аванти было не столь сильным. Об этом свидетельствует история из «Махавагги» в «Виная-питаке». В то время Махакаччаяна жил в Аванти, в своей любимой обители Скопиное гнездо на Крутом утесе. К нему пришел ученик-мирянин по имени Сона Кутиканна и выразил желание встать на монашескую стезю под его началом. Но Каччаяна, должно быть, видел, что домовладелец не готов к такому серьезному шагу, и стал отговаривать его: «Нелегко, Сона, спать одному, питаться один раз в день и соблюдать обет безбрачия на протяжении всей жизни. Оставаясь домовладельцем, следуй учению Будды и в положенное время можешь спать один, питаться один раз в день и соблюдать обет безбрачия».

После этих слов энтузиазм Соны угас. Но через какое-то время желание стать монахом разгорелось в нем с новой силой, и он вновь обратился к старейшине с той же просьбой. И во второй раз Каччаяна отговорил его. Когда же ученик заговорил о монашестве в третий раз, Махакаччаяна наконец позволил ему отринуть мирскую жизнь (pabbajja) и провел первое посвящение, приняв его в качестве послушника (samanera).

Кажется, во времена Будды взрослым мужчинам, обладавшим верой и хорошо знакомым с учением, было принято давать два посвящения сразу, одно за другим. Сначала мирянин становился послушником, а затем получал посвящение в монашеский сан (upasampada), облачаясь в одеяния бхиккху — полноправного члена Сангхи.

Однако в Аванти, находившемся на периферии миссионерской деятельности Татхагаты и в отдалении от основных буддийских центров, во время описываемых событий бхиккху было мало. В соответствии с действовавшими тогда правилами для принятия кого-либо в монахи требовалось решение не менее чем десяти бхиккху (dasavagga-bhikkhusangha). Собрать в Аванти девятерых других монахов достопочтенному Махакаччаяне было не так просто. Лишь через три года старейшине удалось «с большим трудом и усилиями» найти девятерых других бхиккху, часть из которых проповедовали Дхамму в других областях, и рукоположить Сону в монахи.

Когда Сона завершил свой первый ретрит сезона дождей, он захотел отправиться к Будде. Он много раз слышал высочайшие похвалы в адрес Благословенного, своего Учителя и прибежища, но воочию никогда Будду не видел. И вот стремление увидеть его и выразить свое почтение стало непреодолимым. Сона пришел к своему наставнику и попросил дозволения отправиться в долгий путь до Саваттхи, где в то время пребывал Будда. Махакаччаяна одобрил намерение ученика и, более того, велел ему узнать у Учителя, можно ли смягчить отдельные правила монашеской жизни для Аванти и других приграничных областей, где социальные и географические условия сильно отличаются от таковых в центральных областях.

Когда Сона пришел к Будде и передал просьбу Махакаччаяны, Учитель охотно согласился. В первую очередь Будда обозначил границы Срединных земель, в пределах которых продолжали действовать первоначальные правила. Затем он объявил об изменениях в Винае, которые вступали в силу на территории приграничных регионов, но не в Срединных землях. Новые правила были таковы: для посвящения в монахи требовалось не десять бхиккху, а всего пять, но при этом один из них должен был быть знатоком Винаи — свода правил монашеской жизни; бхиккху разрешалось носить обувь с толстой подошвой, поскольку почва в окраинных областях была каменистой и ранила ступни; бхиккху можно было часто принимать ванну, поскольку жители Аванти придавали большое значение купанию; разрешалось укрываться овечьими и козлиными шкурами; дозволялось принимать одеяние за отлучившегося монаха, и десятидневный период, в течение которого (согласно Винае) можно было хранить лишнее одеяние, начинался лишь с того момента, когда оно достигало своего адресата.

Эпизоды из жизни

О монашеской жизни достопочтенного Махакаччаяны в суттах и комментариях сказано не так уж много. В них уделяется гораздо больше внимания его деятельности в качестве проповедника, в особенности тому, как он разъяснял краткие высказывания Будды. Согласно введениям к суттам (nidana), в которых одним из действующих лиц выступает Махакаччаяна, большую часть времени монах проводил в Аванти. Создается впечатление, что в основном он жил в тишине и уединении и лишь при случае давал наставления верующим. Время от времени Махакаччаяна посещал Будду в тех городах, где тот обычно останавливался, и, скорее всего, иногда сопровождал его во время путешествий. События трех сутт из «Маджхима-никаи», в которых Махакаччаяна выступает в роли толкователя Дхаммы, разворачиваются в трех разных городах: Капилавасту, Раджагахе и Саваттхи. Поскольку они были разделены большими расстояниями (по масштабам долины Ганга) и находились далеко от Аванти, можно предположить, что Каччаяна подолгу сопровождал Будду во время его путешествий либо сам посещал различные буддийские обители, когда получал весть о том, что Учитель собирается остановиться в одной из них на какое-то время. В писаниях ничего не говорится о том, дружил ли Махакаччаяна с кем-то из других известных монахов, подобно тому как дружили Сарипутта, Махамоггалана и Ананда. Создается впечатление, что он предпочитал держаться поодаль, хотя в отличие от Махакассапы не придавал слишком большого значения уединению и не был чрезмерно строг в аскетических практиках.

В Винае (2:299) говорится о том, что во время подготовки ко Второму собору на склоне горы Ахоганга собралось восемьдесят восемь архатов из Аванти, которые «по большей части обитали в лесах; по большей части жили подаянием; по большей части облачались в одежду, сшитую из лохмотьев; по большей части носили три одеяния». Их сравнивают с шестьюдесятью бхиккху-архатами из Павы, которые соблюдали все вышеописанные аскетические правила. Можно сделать осторожное предположение о том, что эти монахи принадлежали к линии учеников Махакаччаяны и выполняли аскетические практики «по большей части» (а не полностью), потому что он вдохновлял их на это своим примером и ни к чему не принуждал.

Махакаччаяна охотно отзывался на просьбы разъяснить Дхамму, и в суттах он всегда появляется в качестве толкователя и проповедника. В текстах нет сведений о том, чтобы он подобно вышеупомянутым старейшинам общался один на один с другими монахами или задавал вопросы Будде, как поступали даже самые мудрые из бхиккху, например достопочтенный Сарипутта. Примечательно его отсутствие в «Махагосинга-сутте», где описано, как выдающиеся ученики Будды собираются в полнолуние и обсуждают идеал бхиккху, способного озарить сиянием рощу Госинга. Разумеется, если бы Махакаччаяна присутствовал на этой встрече, он бы сказал, что такой монах должен уметь подробно разъяснять краткие высказывания Будды.

Как показывает история Соны, время от времени Махакаччаяна давал посвящения в монахи, хотя, вопреки сведениям из «Ангуттара-никаи», учеников у него все же было немного. Один из них, бхиккху по имени Исидатта, уже в юности удивлял старших монахов своими проницательными и точными ответами на сложные вопросы о Дхамме. Нет сомнений в том, что Исидатта научился разбираться в тонкостях учения благодаря строгому обучению под руководством Махакаччаяны.

Однажды сам Шакра — правитель богов — засвидетельствовал свое почтение Махакаччаяне, когда тот пришел увидеться с Буддой. В то время Будда пребывал в Восточном парке в Саваттхи, в «доме матери Мигары». Учитель сидел в окружении великих учеников, собравшихся для особой церемонии (paravarana), которая знаменовала окончание ретрита в сезон дождей и в ходе которой монахи указывали на недостатки друг друга.

Махакаччаяна регулярно навещал Будду и часто проделывал для этого долгий путь, поэтому другие старейшины всегда оставляли место и для него на случай, если он неожиданно появится.

В тот день в Восточном парке появился Шакра в сопровождении небесной свиты. Он приблизился к святому собранию и простерся перед Благословенным. Не увидев Махакаччаяны, он подумал: «Было бы очень хорошо, если бы здесь оказался благородный старейшина». В то же мгновение появился Каччаяна и занял свое место. Когда Шакра увидел Каччаяну, он крепко обхватил монаха за лодыжки, выразил свою радость от его прибытия и сделал ему подношение благовоний и цветов. Некоторым из молодых монахов это не понравилось, и они стали жаловаться, что Шакра пристрастен. Но Будда остановил их: «Монахи, те бхиккху, которые, подобно моему сыну Махакаччаяне, оберегают двери чувств, любимы и дэвами, и людьми». Затем он произнес следующие строки, которые записаны в «Дхаммападе»:

Даже дэвам дорог тот,

Кто управляет своими чувствами,

Как колесничий — хорошо объезженными конями;

Чья гордость разрушена,

Кто освободился от всех изъянов.

Каччаяна уделял пристальное влияние овладению чувствами: в своих проповедях он часто подчеркивает необходимость оберегать «врата чувств». В комментариях описаны две любопытные истории, связанные с тем впечатлением, которое производила на окружающих внешность старейшины. Одна из них, изложенная в комментариях к «Дхаммападе», повествует о молодом человеке по имени Сорея, который был сыном городского казначея и носил имя отца. Как-то раз юный Сорея вместе с близким другом и веселой компанией ехали на повозке к месту для купания. По дороге из города молодые люди увидели достопочтенного Махакаччаяну, который стоял у ворот и набрасывал на плечи верхнюю накидку, собираясь за подаянием. Когда юный Сорея увидел золотистую кожу старейшины, он подумал про себя: «Вот бы мне такую жену! Вот бы у моей жены была кожа такого цвета!» В тот же миг, когда эта непристойная мысль пронеслась в его уме, Сорея превратился из мужчины в женщину. Пораженный этой необъяснимой метаморфозой, он спрыгнул с повозки и убежал прочь, пока его спутники не успели заметить, что произошло. Через какое-то время он добрался до Таккашилы. Друзья Сореи сбились с ног, пытаясь его найти, и сообщили родителям о его странном исчезновении. Когда все попытки выйти на след провалились, родители решили, что Сорея умер, и провели похоронный обряд.

Добравшись до Таккашилы, Сорея, уже девушка, познакомилась с сыном городского казначея, который влюбился в нее и взял ее в жены. В первые годы замужества она родила ему двух сыновей. Ранее, когда Сорея был еще мужчиной и жил в родном городе, у него родилось двое сыновей. Таким образом, всего у него было четверо детей: двоим он приходился отцом, а двоим — матерью.

Как-то раз один из старых друзей Сореи прибыл в Таккашилу по личному делу. Сорея увидела его на улице и пригласила в дом, чтобы рассказать о своем таинственном превращении из мужчины в женщину. Друг предложил сделать подношение Махакаччаяне, жившему неподалеку, и попросить прощения за пошлую мысль. Затем друг Сореи отправился к старейшине и пригласил его на трапезу к одной женщине.

Когда на следующий день достопочтенный Махакаччаяна пришел в этот дом, друг Сореи пригласил хозяйку, рассказал монаху о произошедшем и попросил простить ее за тот давний проступок. Как только старейшина произнес: «Я прощаю тебя», Сорея вновь стал мужчиной.

Эта двойная метаморфоза разрушила состояние мирской беспечности, в которой он пребывал, и Сорея решил, что больше не может жить как домовладелец. Он принял монашеский сан и стал заниматься духовной практикой под руководством Махакаччаяны. Через короткое время Сорея стал архатом и обрел сверхъестественные способности.

Вассакаре, главному министру царя Аджаташатру — правителя Магадхи, повезло гораздо меньше: причиной его несчастья стали его собственные гордость и упрямство, а не какая-то внешняя сила. Согласно комментариям к «Маджхима-никае», однажды, когда Вассакара увидел, как достопочтенный Махакаччаяна спускается с Коршуньей горы, министр воскликнул: «Он похож на обезьяну!» Это кажется странным, поскольку в текстах Махакаччаяну описывают как очень привлекательного и хорошо сложенного мужчину. Но, как бы то ни было, слухи об этом инциденте стали распространяться и в конце концов достигли Будды. Благословенный сказал, что если Вассакара отправится к старейшине и попросит прощения, все будет в порядке; если же нет, он переродится обезьяной в Бамбуковой роще в Раджагахе. Все это передали Вассакаре. Как главный министр царства, Вассакара, судя по всему, был слишком горд, чтобы просить прощения у монаха, питающегося подаянием. Но, полагая, что Будда всегда говорит правду, он смирился со своей судьбой и подготовился к следующей жизни: в Бамбуковой роще посадили новые деревья и поставили охрану, чтобы та защищала диких животных. Говорят, что через какое-то время после его смерти в Бамбуковой роще родилась обезьяна, которая подходила к людям, откликаясь на имя Вассакара.

В текстах не описаны обстоятельства смерти Махакаччаяны, но в конце «Мадхура-сутты» (о которой будет сказано ниже) старейшина провозглашает, что Будда достиг паринирваны, а значит, он сам пережил своего учителя.

Толкователь кратких изречений Будды

Будда удостоил достопочтенного Махакаччаяну большой чести, назвав его лучшим из учеников, способных толковать его краткие изречения. Махакаччаяна заслужил этот великий титул во многом благодаря событиям, описанным в восьми суттах: три из них входят в «Маджхима-никаю», три — в «Саньютта-никаю» и две — в «Ангуттара-никаю». В этих собраниях приводятся и другие проповеди Махакаччаяны, никак не связанные с речью Будды. Все эти тексты схожи по стилю и выделяются на фоне прочих, демонстрируя следующие особенности породившего их ума: они основательны, взвешенны, тщательно выверены и содержательны, отличаются точностью формулировок, проницательностью, продуманностью и прекрасно структурированы. При этом, по общему признанию, они кажутся несколько сухими, лишенными эмоциональной окраски; в них не задействованы те риторические приемы, которые использовали другие известные учители Дхаммы. Здесь вы не найдете ни сравнений, ни аллегорий, ни историй из жизни — язык Махакаччаяны прост и неумолимо точен. В этом отношении его проповеди сильно отличаются от проповедей Будды, Сарипутты и Ананды, каждый из которых умел приводить яркие примеры и тем самым прочно запечатлевать сказанное в умах слушателей. Кажется, рассуждения Махакаччаяны производят должный эффект благодаря своему содержанию, а не литературной форме: без лишних слов они ведут прямо к сердцевине учения.

С точки зрения аналитического метода Махакаччаяна больше всего напоминает достопочтенного Сарипутту: проповеди двух старейшин различались разве что в расстановке акцентов, но не в содержании. Лекции Сарипутты, как видно на примере «Саммадиттхи-сутты» и «Махахаттхипадопама-сутты», начинались с постановки проблемы, которая в ходе анализа разбивалась на отдельные компоненты, и уже затем каждый из них изучался в отдельности (в ходе рассуждения часто возникало разделение и на дополнительные подтемы). Что касается Махакаччаяны, то он в своих проповедях обычно отталкивался не от общей темы, а от краткого изречения Будды — поэтичного, нравоучительного, бросающего вызов интуиции слушателя. Свои рассуждения Махакаччаяна начинал с того, что переводил афористические или воодушевляющие слова Будды на язык содержащихся в Учении логических конструкций. Чаще всего речь шла о шести сферах восприятия и практике обуздания чувств. При этом, несмотря на разницу в акцентах, оба великих ученика Будды имели склонность к системному анализу и стремились к кристальной ясности в своих рассуждениях.

Именно по этой причине в традиции тхеравады и Махакаччаяну, и Сарипутту считают авторами особых подходов к толкованию Дхаммы, из которых оба получили широкое распространение на заре становления буддийской литературы. Сарипутту рассматривают как составителя Абхидхаммы, которую, как следует из традиции, раскрыл ему сам Будда, периодически возвращаясь в мир людей с небес Таватимса, где обучал Абхидхамме дэвов.

Махакаччаяна же создал систему комментариев, которая получила воплощение в двух постканонических текстах, оказавших большое влияние на ранние интерпретации буддийского учения. Об этих двух работах — «Петакопадеше» и « Неттиппакаране» — будет сказано ниже.