Наставление о непостижимом сиянии: различия между версиями
Sherab (обсуждение | вклад) |
Sherab (обсуждение | вклад) |
||
| Строка 13: | Строка 13: | ||
== Введение == | == Введение == | ||
«Наставление о непостижимом сиянии» представляет собой удивительный рассказ о брошенном ребенке, которого обнаружили спокойно сидящим в одиночестве в заброшенном жилище в городе Шравасти, обласканном дикими животными, в то время как горожане глазели на него. Будда Шакьямуни, проживающий неподалеку, посылает Ананду на расследование, хотя и знает, что ребенок — воплощение великого бодхисаттвы, чьи оставшиеся кармические омрачения находятся на грани исчерпания. Действие Будды запускает цепь событий, завершающих это очищение и выводящих бодхисаттву на следующий великий этап его духовного пути. Таким образом, это история духовного путешествия бодхисаттвы, охватывающего бесчисленные эоны. | |||
Эта сутра также служит основой для различных видов наставлений по Дхарме. При первой встрече с ребёнком благословения Будды, в сочетании с заслугами и мудростью ребёнка , накопленными в предыдущих жизнях, порождают полемический диалог в стихотворной форме, в котором ребёнок бросает вызов Будде, предлагая ему примирить своё осознание пустоты со своей сострадательной учительской деятельностью. Ребёнок принимает нигилистическую точку зрения как риторическую стратегию, чтобы добиться от Будды объяснения связи между высшей и относительной истиной. Будда отвечает, что именно осознание буддами того, как обстоят дела на самом деле, порождает спонтанную и неконцептуальную сострадательную деятельность по отношению к другим, потому что будды откликаются на страдания живых существ, их запутанное и неверное понимание того, как обстоят дела на самом деле. Будда знает, что явления нереальны, в то время как живые существа этого не знают. Восприятие видимого живым существом явлений сравнивается с облаками в небе и характеризуется как воображаемое приписывание, поскольку сияющая, глубокая тишина, являющаяся истинной природой ума, не постигается. Таким образом, этот диалог представляет собой лаконичное разъяснение основных принципов учения Махаяны: взгляд на пустоту, наполненный состраданием, который вдохновляет на безграничную преподавательскую деятельность, в свою очередь, прививая этот же взгляд другим. | |||
Вскоре после этого обмена появляется Шакра, привлеченный светом, исходящим от тела ребенка и распространяющимся по всей вселенной, и предлагает ребенку божественную одежду, чтобы прикрыть его обнаженное тело. Затем ребенок произносит проповедь, в которой объясняет Шакре все прекрасные качества, которыми обладают бодхисаттвы, так что дальнейшее поверхностное прикрытие их физических форм не требуется. После этого чудесного зрелища и трогательной проповеди все присутствующие провозглашают ребенка продвинутым бодхисаттвой, невообразимо сияющим, и с великой радостью дают ему это имя. | |||
Следующий эпизод в этом повествовании происходит в доме матери ребенка, куда его привел Будда. Сначала мать ребенка стыдится предстать перед Буддой, но ребенок почтительно просит ее сделать подношения Будде и подготовиться к пробуждению еще до встречи с ним, и она так и поступает. Этот поступок с их стороны полностью очищает остаточную негативную карму, которую они разделяли. | |||
Царь Прасенажит из государства Кошала, один из главных покровителей Будды, приезжает к нему в его монастырский комплекс за городом, услышав о чудесных деяниях ребенка. Увидев ребенка, царь задается вопросом, какие деяния он должен был совершить в прошлом, чтобы обладать такой совершенной физической формой. Невообразимое Сияние, благодаря силе Будды и своим собственным корням добродетели, ясновидящим образом понимает то, что царь Прасенажит о нем понял, и это побуждает его рассказать царю о том, как чистые поступки приводят к чистой физической форме. Затем царь просит Будду объяснить, как ребенок, обладающий очевидными великими добродетелями и заслугами, мог оказаться в таком несчастном положении, будучи брошенным своей незамужней матерью. Будда отвечает рассказом о своей прошлой жизни, давным-давно, когда этот бодхисаттва (тогда носивший имя Земля) оскорбил и проклял своего наставника в отместку за то, что тот упрекнул его за слабость в практике, и как сами слова этого проклятия продолжали созревать для Земли из жизни в жизнь, вплоть до этой самой жизни. На протяжении многих жизней, в которых он был сиротой, брошенным и съеденным дикими хищниками, бодхисаттва Земля, тем не менее, никогда не отрекался от пробужденного ума, пока, наконец, его положительные заслуги не привели его к благоприятным обстоятельствам, которые разворачиваются, под руководством Будды, в этом рассказе. | |||
В ответ царь демонстрирует Будде своё понимание, произнося собственную проповедь о том, как следует служить духовному учителю и вести добродетельную жизнь, и о тех благах, которые из этого вытекают. Будда подтверждает, что царь говорил правду, то есть царь говорил Дхарму со своим благословением. | |||
Наконец, вдохновленный ребёнком Непостижимым Сиянием, Будда излагает своё учение о пяти группах из четырёх дхарм (здесь под которыми подразумеваются духовные качества, практики или реализации), которыми должны обладать бодхисаттвы, чтобы пробудиться к состоянию Будды благодаря принятию даже самых глубоких Дхарм. Другими словами, бодхисаттвы должны практиковать способность без страха противостоять глубокой истине пустоты — третьему и наиболее сложному компоненту запредельной добродетели принятия в рамках схемы шести или десяти трансцендентных добродетелей. | |||
В заключение этого учения Ананда преклоняет колени, складывает ладони вместе и, воспевая гимн хвалы Будде, просит объяснить эту благоприятную встречу с ребенком, Непостижимым Сиянием. Затем Будда предсказывает окончательное полное пробуждение ребенка как Будды Бхагавана, Непостижимого Сияния, в конце будущей темной эпохи, в которой никогда не появлялся другой Будда. Последний совет Будды заключается в том, что нет более высокой добродетели, чем сохранение, применение, постижение и передача другим этого благородного рассказа о Дхарме ребенка, Непостижимого Сияния. | |||
Каноническая тибетская версия сутры, переведенная индийским пандитой Сурендрабодхи и тибетским переводчиком Еше Дэ (ye shes sde), дошла до нас в двух в целом гомологичных редакциях: одна называется 'phags pa khye'u snang ba bsam gyis mi khyab pas bstan pa zhes bya ba'i chos kyi rnam grangs' , а другая — 'phags pa snang ba bsam gyi mi khyab pa bstan pa zhes bya ba'i chos kyi rnam grangs'. Хотя этот перевод не указан в тибетских каталогах имперского периода, Сурендрабодхи и Еше Дэ часто сотрудничали над переводами, зафиксированными в них, поэтому мы можем с достаточной уверенностью датировать их перевод началом IX века. Представленный здесь английский перевод основан на сравнении нескольких версий канонического тибетского перевода, представляющих как группу редакций Тшалпа (tshal pa), так и группу редакций Темпангма (them spangs ma), при этом версия Деге принята за основной источник. Существенные различия между версиями были минимальными, и такие случаи отмечены ниже. | |||
Среди обнаруженных в Дуньхуане рукописей сохранилась также уникальная версия сутры. Рукопись, озаглавленная «Писание непостижимого сияния» (snang ba bsam du med pa zhes bya'i chos kyi gzhung), содержит иной перевод, чем тот, что встречается в «Кангьюре», и, по-видимому, основана на другой редакции сутры. К сожалению, последние листы рукописи отсутствуют, как и колофон, который мог бы предоставить более точную информацию об истории текста и перевода рукописи. Мы можем с некоторой уверенностью датировать рукопись, если не её перевод, периодом между серединой VIII и серединой IX веков, временем, когда Дуньхуан находился под тибетским контролем. Перевод, безусловно, был завершен до XI века, когда хранилища рукописей в Дуньхуане были запечатаны. Поскольку это совершенно иной перевод по сравнению с канонической версией, принятой за основу, отмечены только наиболее существенные различия. | |||
В настоящее время не сохранилось ни одной версии этого текста на санскрите, но сутра была переведена на китайский язык [[Кумараджива|Кумарадживой]] в первые десятилетия V века. Китайский перевод был использован для разъяснения сложных моментов в этом переводе. Известных индийских или тибетских комментариев к этой сутре нет, и текст, по-видимому, не часто цитировался ни индийскими, ни тибетскими мастерами, поэтому мало что известно о распространении и популярности текста в Южной Азии и Тибете. Западная наука также мало внимания уделяла этой сутре, и ранее не существовало её переводов на английский язык. | |||
== Источники == | == Источники == | ||
Текущая версия от 18:57, 29 декабря 2025
Текст 103: Наставление о непостижимом сиянии
|
Краткое содержание
Эта сутра представляет собой историю, в которой духовное просветление ребенка, обладающего Непостижимым Сиянием, раскрывается через диалог с Буддой Шакьямуни. Будда также рассказывает о событиях из прошлых жизней ребенка, чтобы показать, как действия, совершенные в одной жизни, определяют будущие обстоятельства человека. Учение завершается пророчеством Будды о том, как ребенок, обладающий Непостижимым Сиянием, в конечном итоге полностью пробудится в будущем.
Введение
«Наставление о непостижимом сиянии» представляет собой удивительный рассказ о брошенном ребенке, которого обнаружили спокойно сидящим в одиночестве в заброшенном жилище в городе Шравасти, обласканном дикими животными, в то время как горожане глазели на него. Будда Шакьямуни, проживающий неподалеку, посылает Ананду на расследование, хотя и знает, что ребенок — воплощение великого бодхисаттвы, чьи оставшиеся кармические омрачения находятся на грани исчерпания. Действие Будды запускает цепь событий, завершающих это очищение и выводящих бодхисаттву на следующий великий этап его духовного пути. Таким образом, это история духовного путешествия бодхисаттвы, охватывающего бесчисленные эоны.
Эта сутра также служит основой для различных видов наставлений по Дхарме. При первой встрече с ребёнком благословения Будды, в сочетании с заслугами и мудростью ребёнка , накопленными в предыдущих жизнях, порождают полемический диалог в стихотворной форме, в котором ребёнок бросает вызов Будде, предлагая ему примирить своё осознание пустоты со своей сострадательной учительской деятельностью. Ребёнок принимает нигилистическую точку зрения как риторическую стратегию, чтобы добиться от Будды объяснения связи между высшей и относительной истиной. Будда отвечает, что именно осознание буддами того, как обстоят дела на самом деле, порождает спонтанную и неконцептуальную сострадательную деятельность по отношению к другим, потому что будды откликаются на страдания живых существ, их запутанное и неверное понимание того, как обстоят дела на самом деле. Будда знает, что явления нереальны, в то время как живые существа этого не знают. Восприятие видимого живым существом явлений сравнивается с облаками в небе и характеризуется как воображаемое приписывание, поскольку сияющая, глубокая тишина, являющаяся истинной природой ума, не постигается. Таким образом, этот диалог представляет собой лаконичное разъяснение основных принципов учения Махаяны: взгляд на пустоту, наполненный состраданием, который вдохновляет на безграничную преподавательскую деятельность, в свою очередь, прививая этот же взгляд другим.
Вскоре после этого обмена появляется Шакра, привлеченный светом, исходящим от тела ребенка и распространяющимся по всей вселенной, и предлагает ребенку божественную одежду, чтобы прикрыть его обнаженное тело. Затем ребенок произносит проповедь, в которой объясняет Шакре все прекрасные качества, которыми обладают бодхисаттвы, так что дальнейшее поверхностное прикрытие их физических форм не требуется. После этого чудесного зрелища и трогательной проповеди все присутствующие провозглашают ребенка продвинутым бодхисаттвой, невообразимо сияющим, и с великой радостью дают ему это имя.
Следующий эпизод в этом повествовании происходит в доме матери ребенка, куда его привел Будда. Сначала мать ребенка стыдится предстать перед Буддой, но ребенок почтительно просит ее сделать подношения Будде и подготовиться к пробуждению еще до встречи с ним, и она так и поступает. Этот поступок с их стороны полностью очищает остаточную негативную карму, которую они разделяли.
Царь Прасенажит из государства Кошала, один из главных покровителей Будды, приезжает к нему в его монастырский комплекс за городом, услышав о чудесных деяниях ребенка. Увидев ребенка, царь задается вопросом, какие деяния он должен был совершить в прошлом, чтобы обладать такой совершенной физической формой. Невообразимое Сияние, благодаря силе Будды и своим собственным корням добродетели, ясновидящим образом понимает то, что царь Прасенажит о нем понял, и это побуждает его рассказать царю о том, как чистые поступки приводят к чистой физической форме. Затем царь просит Будду объяснить, как ребенок, обладающий очевидными великими добродетелями и заслугами, мог оказаться в таком несчастном положении, будучи брошенным своей незамужней матерью. Будда отвечает рассказом о своей прошлой жизни, давным-давно, когда этот бодхисаттва (тогда носивший имя Земля) оскорбил и проклял своего наставника в отместку за то, что тот упрекнул его за слабость в практике, и как сами слова этого проклятия продолжали созревать для Земли из жизни в жизнь, вплоть до этой самой жизни. На протяжении многих жизней, в которых он был сиротой, брошенным и съеденным дикими хищниками, бодхисаттва Земля, тем не менее, никогда не отрекался от пробужденного ума, пока, наконец, его положительные заслуги не привели его к благоприятным обстоятельствам, которые разворачиваются, под руководством Будды, в этом рассказе.
В ответ царь демонстрирует Будде своё понимание, произнося собственную проповедь о том, как следует служить духовному учителю и вести добродетельную жизнь, и о тех благах, которые из этого вытекают. Будда подтверждает, что царь говорил правду, то есть царь говорил Дхарму со своим благословением.
Наконец, вдохновленный ребёнком Непостижимым Сиянием, Будда излагает своё учение о пяти группах из четырёх дхарм (здесь под которыми подразумеваются духовные качества, практики или реализации), которыми должны обладать бодхисаттвы, чтобы пробудиться к состоянию Будды благодаря принятию даже самых глубоких Дхарм. Другими словами, бодхисаттвы должны практиковать способность без страха противостоять глубокой истине пустоты — третьему и наиболее сложному компоненту запредельной добродетели принятия в рамках схемы шести или десяти трансцендентных добродетелей.
В заключение этого учения Ананда преклоняет колени, складывает ладони вместе и, воспевая гимн хвалы Будде, просит объяснить эту благоприятную встречу с ребенком, Непостижимым Сиянием. Затем Будда предсказывает окончательное полное пробуждение ребенка как Будды Бхагавана, Непостижимого Сияния, в конце будущей темной эпохи, в которой никогда не появлялся другой Будда. Последний совет Будды заключается в том, что нет более высокой добродетели, чем сохранение, применение, постижение и передача другим этого благородного рассказа о Дхарме ребенка, Непостижимого Сияния.
Каноническая тибетская версия сутры, переведенная индийским пандитой Сурендрабодхи и тибетским переводчиком Еше Дэ (ye shes sde), дошла до нас в двух в целом гомологичных редакциях: одна называется 'phags pa khye'u snang ba bsam gyis mi khyab pas bstan pa zhes bya ba'i chos kyi rnam grangs' , а другая — 'phags pa snang ba bsam gyi mi khyab pa bstan pa zhes bya ba'i chos kyi rnam grangs'. Хотя этот перевод не указан в тибетских каталогах имперского периода, Сурендрабодхи и Еше Дэ часто сотрудничали над переводами, зафиксированными в них, поэтому мы можем с достаточной уверенностью датировать их перевод началом IX века. Представленный здесь английский перевод основан на сравнении нескольких версий канонического тибетского перевода, представляющих как группу редакций Тшалпа (tshal pa), так и группу редакций Темпангма (them spangs ma), при этом версия Деге принята за основной источник. Существенные различия между версиями были минимальными, и такие случаи отмечены ниже.
Среди обнаруженных в Дуньхуане рукописей сохранилась также уникальная версия сутры. Рукопись, озаглавленная «Писание непостижимого сияния» (snang ba bsam du med pa zhes bya'i chos kyi gzhung), содержит иной перевод, чем тот, что встречается в «Кангьюре», и, по-видимому, основана на другой редакции сутры. К сожалению, последние листы рукописи отсутствуют, как и колофон, который мог бы предоставить более точную информацию об истории текста и перевода рукописи. Мы можем с некоторой уверенностью датировать рукопись, если не её перевод, периодом между серединой VIII и серединой IX веков, временем, когда Дуньхуан находился под тибетским контролем. Перевод, безусловно, был завершен до XI века, когда хранилища рукописей в Дуньхуане были запечатаны. Поскольку это совершенно иной перевод по сравнению с канонической версией, принятой за основу, отмечены только наиболее существенные различия.
В настоящее время не сохранилось ни одной версии этого текста на санскрите, но сутра была переведена на китайский язык Кумарадживой в первые десятилетия V века. Китайский перевод был использован для разъяснения сложных моментов в этом переводе. Известных индийских или тибетских комментариев к этой сутре нет, и текст, по-видимому, не часто цитировался ни индийскими, ни тибетскими мастерами, поэтому мало что известно о распространении и популярности текста в Южной Азии и Тибете. Западная наука также мало внимания уделяла этой сутре, и ранее не существовало её переводов на английский язык.
