Ануруддха

Ануруддха

Ануруддха (санскрит: अनुरुद्ध, Пали: Ануруддха) был одним из десяти главных учеников и двоюродным братом Гаутамы Будды.

Ранние годы и уход в монашество

Как и Ананда, Ануруддха родился в знатной семье шакьев и приходился Будде двоюродным братом. Они с Анандой были детьми царевича Амитоданы — одного из правителей шакьев, но, судя по всему, от разных матерей. В каноне их не называют братьями, и создается впечатление, что они выросли в разн^іх домах. У Ануруддхи были еще родной брат Маханама и сестра Рохини. Ануруддха был аристократом и вырос в роскоши. Согласно писаниям, его воспитывали так же, как и Бодхисаттву: «Юного Ануруддху из шакьев окружали богатство и великолепие. У него было три дворца: один — для холодного времени года, другой — для жаркого, третий — для сезона дождей. На протяжении четырех месяцев, что шли дожди, он не выходил из дворца, наслаждаясь музыкой и женским обществом».

В комментариях к «Дхаммападе» есть прелестная история, которая дает почувствовать атмосферу блаженной невинности и благостного забытья, в которой воспитывался Ануруддха. Говорят, что в детстве он был окружен такой роскошью, что никогда не слышал «этого нет» (natthi): чего бы он ни хотел, его желание тут же исполнялось.

Как-то раз Ануруддха играл в шарики с пятью другими детьми, своими родственниками, и ставил на кон сладости. Трижды он проигрывал и посылал домой за сладостями, и трижды его мать быстро присылала их. Когда же он проиграл в четвертый раз и вновь отправил посыльного домой, мать ответила: «Сладостей больше нет» (nattbipuvam). Поскольку Ануруддха никогда не слышал выражения «больше нет», он подумал, что «больше нет» — это разновидность пирожных, и отправил матери следующее послание: «Пришли тогда пирожных „больше нет"». Чтобы преподать сыну урок, мать отправила ему пустую тарелку, но удача по-прежнему была на стороне молодого господина. Благодаря заслугам Ануруддхи из прошлых жизней боги благоволили ему и не хотели, чтобы он расстраивался, поэтому они наполнили пустую тарелку восхитительными небесными сладостями. Когда Ануруддха попробовал угощение, оно так понравилось ему, что он вновь и вновь отправлял посыльного за добавкой пирожных «больше нет» и каждый раз получал тарелку, наполненную небесными лакомствами.

Свои ранние годы Ануруддха провел в радостной погоне за мимолетными удовольствиями, не задумываясь о смысле и цели своего существования. Поворотный момент в его жизни наступил вскоре после того, как Капилавасту посетил его прославленный двоюродный брат — Будда. Силой своего примера и учения Будда вдохновил многих шакьев отречься от мирской жизни и стать монахами. В один из дней брат Ануруддхи Маханама задумался о том, почему многие знатные шакьи приняли монашество, а из их семьи никто не последовал по этому пути. Тогда он пришел к Ануруддхе, поделился с ним своими мыслями и в конце выдвинул ультиматум: «Что ж, брат, либо ты станешь монахом, либо я».

Такая постановка вопроса смутила Ануруддху, и он принялся возражать: «С самого детства я изнежен заботой. Я не могу уйти из дома и стать монахом. Становись монахом ты». Тогда Маханама красочно описал тяготы мирской жизни, которые предстояло взять на себя и Ануруддхе: «Сначала поле нужно вспахать и засеять, потом надо подвести к нему воду, а затем — отвести лишнюю. Нужно прополоть сорняки, сжать колосья, связать их в снопы. Затем надо обмолотить зерно, удалить солому, отвеять мякину и убрать урожай в хранилище. И так повторять из года в год».

Ануруддха спросил: «Когда же работа будет сделана? Настанет ли конец? Когда мы сможем беззаботно веселиться, услаждая пять органов чувств?» После довал резкий ответ: «Работа не будет сделана никогда, мой дорогой Ануруддха. Ей нет ни конца ни края. Даже когда наши отцы и деды покинут этот мир, работа продолжится».
Когда Маханама закончил, Ануруддха уже принял решение: «Брат, позаботься о том, что касается обязанностей домохозяина. А я отрекусь от мирской жизни и стану монахом».

Мысль о бесконечном цикле борьбы и тяжелого труда и о еще более порочном колесе перевоплощений пробудила в нем чувство безотлагательности. Ануруддха понял, что обречен бороться каждое мгновение своей жизни, затем умереть и родиться где-то еще, так будет повторяться снова и снова, без конца. Когда он увидел эту истину, его нынешняя жизнь показалась ему пресной и бессмысленной, и единственным выходом, который стал казаться ему все более привлекательным, было последовать за двоюродным братом в монашество и разорвать порочный круг непрерывного бытия.

Ануруддха тут же отправился к матери и попросил дозволения уйти в монахи. Но она отказала ему, поскольку не желала расставаться ни с одним из сыновей. Ануруддха тем не менее продолжал настаивать, и она выдвинула такое условие: если его друг, царевич Бхаддия, предводитель шакьев, согласится вступить в Сангху, то она отпустит и его. Должно быть, мать была уверена в том, что Бхаддия никогда не откажется от царских привилегий и Ануруддха останется в миру вместе с другом.

Тогда Ануруддха отправился к Бхаддии и сказал ему: «Мое посвящение в монахи зависит от тебя. Давай вместе оставим мирскую жизнь». Бхаддия ответил: «В любом случае посвящение должно состояться. Я с тобой...» — тут он осекся на полуслове. Он хотел сказать: «Я пойду с тобой», но замолчал, охваченный сожалением. Его поглотила привязанность к мирской власти и удовольствиям, и все, что он мог сказать, было: «Иди и становись монахом, как сам того желаешь». Но Ануруддха умолял его снова и снова: «Идем же, друг, давай вместе станем монахами». Видя такое искреннее стремление своего товарища, Бхаддия смягчился и сказал: «Друг мой, подожди семь лет. Через семь лет мы вместе покинем дом и вступим в Сангху». Но Ануруддха не уступал: «Семь лет — слишком долгий срок, друг. Я не могу ждать целых семь лет». Неустанными мольбами Ануруддха заставлял Бхаддию шаг за шагом сокращать время ожидания, пока оно не составило семь дней — срок, необходимый царевичу, чтобы уладить светские дела и назначить преемника. Бхаддия сдержал слово, и Ануруддха отправился в путь вместе с ним.

Своим примером Ануруддха побудил других царевичей-шакьев последовать за их соплеменником, Буддой, и вступить в монашеское братство. Когда наступил назначенный день, шесть царевичей-шакьев вместе с придворным цирюльником Упали в сопровождении вооруженной охраны покинули свои дома. Этими шакьями были Бхаддия, Ануруддха, Ананда, Бхагу, Кимбила и Дэвадатта. Чтобы не возбуждать подозрений, они сделали вид, что отправляются на прогулку в загородный парк. Удалившись от дома на приличное расстояние, они отпустили сопровождающих и вступили на территорию соседнего царства.

Там они сняли свои украшения, завязали их в узел и отдали Упали со словами: «Этого хватит тебе на жизнь. Возвращайся домой». На обратном пути цирюльник Упали остановился и подумал: «Шакьи скоры на расправу. Они решат, что я убил молодых людей, и казнят меня».

Он повесил узел на дерево и поспешил вслед за царевичами. Поделившись с ними своими страхами, Упали сказал: «Если вы, царевичи, уходите в монахи, то почему бы и мне не поступить так же?» Юные шакьи поддержали Упали в его решении и позволили ему пойти к Благословенному вместе с ними. Представ перед Учителем, они попросили принять их в Сангху и добавили: «Мы, шакьи, гордый народ. Этот цирюльник Упали долго служил нам. Пожалуйста, Учитель, прими его в монахи первым. Пусть он будет старшим над нами, и мы будем почтительно приветствовать его и служить ему так, как требует его положение. Так мы смирим нашу гордость». Будда выполнил их просьбу, и все семеро, начиная с Упали, получили посвящение в духовный сан.

За год почти все они совершили какое-то духовное достижение. Бхаддия первым из товарищей достиг архатства, обретя три вида подлинного знания. Ананда стал вошедшим в поток, Ануруддха развил божественное зрение, а Дэвадатта — обычные (мирские) сверхъестественные способности. Бхагу, Кимбила и Упали стали архатами позднее, как и Ананда с Ануруддхой. Что касается Дэвадатты, то дерзкое честолюбие и совершенные им злодеяния привели его в ад.

Борьба за освобождение

Божественное око — это способность, которая позволяет видеть недоступное физическому зрению; в случае же Ануруддхи его внутреннему взору открывалась тысяча мировых систем. Эта сверхспособность, которая более подробно будет рассмотрена ниже, является мирской (lokiya), и ее обретение не тождественно достижению истинного знания. Ануруддха развил божественное зрение до того, как стать архатом, и, чтобы покорить духовные вершины, ему предстояло преодолеть еще множество внутренних препятствий. В каноне приводятся три рассказа о его духовной борьбе.

одиннадцать изъянов медитации

Однажды, когда достопочтенный Ануруддха жил в Восточной бамбуковой роще с двумя друзьями, двоюродным братом Нандией и царевичем Кимбилой из племени шакьев, Будда навестил их и спросил, как продвигается их практика. Тогда Ануруддха рассказал ему о трудности, с которой столкнулся во время погружения в медитацию очень высокого уровня. Внутренним зрением он видел свет, сияние и возвышенные образы. Но свет и видения быстро исчезали, и он не понимал, в чем причина.

Будда сказал, что сам столкнулся с подобной проблемой, когда только шел по пути к просветлению. Тогда он понял: чтобы пережить эти тонкие состояния во всей полноте и добиться устойчивости в их восприятии, нужно освободиться от одиннадцати несовершенств (upakkilesa).

Первое несовершенство — сомнение в реальности такого рода явлений и значимости опыта внутреннего света, который легко можно принять за обман чувств. Второе — невнимательность: практик не концентрирует все свое внимание на внутреннем свете, пренебрегает им и считает его малозначительным и ничем не примечательным. Третье несовершенство — апатия и сонливость; четвертое — тревога и страх, которые возникают, когда из подсознания всплывают пугающие образы или мысли. Когда эти изъяны устранены, может возникнуть радостная возбужденность, будоражащая тело и ум. Бурная радость — обычная реакция на любой успех. Когда она исчерпывается, ей на смену приходит эмоциональное истощение, которое влечет за собой инертность — тяжелую пассивность ума. Чтобы преодолеть ее, нужно приложить очень большие усилия, высвобождающие порой чрезмерное количество энергии. Осознав избыток энергии, практикующий может расслабиться и снова стать вялым. Тогда, если осознанность ослабеет, может возникнуть сильная тоска по объектам желаний в мире людей или в мире богов, в зависимости от того, на чем сосредоточен усилившийся внутренний свет. Эта жажда направит сознание к большому числу объектов и в результате породит еще один изъян — разнообразие впечатлений, связанных с миром людей или миром богов. Пресытившись многообразием форм, практик выбирает одну из них, притягательную или отталкивающую, и созерцает ее. Сильное сосредоточение на избранном объекте ведет к одиннадцатому несовершенству — чрезмерной медитации на формах.

Так, обращаясь к Ануруддхе и двум его товарищам, Будда ярко, исходя из своего опыта, описал одиннадцать изъянов медитации, которые могут проявиться во время созерцания чистых форм, и объяснил, как избавиться от них.

Однажды, когда Ануруддха овладел дхьянами еще лучше и развил медитативное восприятие тонких форм, он навестил достопочтенного Сарипутту и сказал: «Друг Сарипутта, своим божественным зрением, очищенным, превосходящим человеческие возможности, я вижу тысячу мировых систем. Моя энергия сильна и неистощима; осознанность неусыпна и устойчива; тело спокойно и невозмутимо; ум сосредоточен и однонаправлен. И все же мое сознание не свободно от изъянов и продолжает цепляться заявления».

Сарипутта ответил ему: «Друг Ануруддха, думать так о божественном зрении — это тщеславие. Думать так о сильной энергии, неусыпной осознанности, безмятежном теле и сосредоточенном уме — это возбуждение. Думать о том, что ум не свободен от изъянов, — это беспокойство. Воистину, будет хорошо, если ты оставишь эти три состояния ума и, не обращая на них никакого внимания, устремишься к элементу бессмертия — к нирване».

Получив такой совет, Ануруддха снова отправился в уединение, где со всей серьезностью принялся разрушать эти три ментальных препятствия. Какое-то время спустя, когда Ануруддха жил во владениях народа четия, в Восточной бамбуковой роще, в результате глубоких размышлений он понял, что поистине великий человек должен взращивать в себе семь мыслей (mahapurisavitakka): «Дхамма — для тех, у кого мало желаний, а не для тех, у кого их много. Дхамма — для тех, кто удовлетворен, а не для тех, кто недоволен. Дхамма — для тех, кто склонен к уединению, а не для тех, кто любит компанию. Дхамма — для энергичных, а не для ленивых. Дхамма — для тех, кто осознан, а не для тех, кто в замешательстве. Дхамма — для тех, кто сосредоточен, а не для тех, чей ум блуждает. Дхамма — для мудрых, а не для глупых».

Когда Будда прочел мысли Ануруддхи, он явился перед ним в ментальном теле (manomaya-kaya) и похвалил его:

Хорошо, Ануруддха, хорошо! Ты правильно понял. семь мыслей великого человека.

Подумай теперь и над восьмой: «Дхамма — для тех, кто любит собранность, для тех, кто получает удовольствие от собранности, а не для тех, кто склонен к рассеянности, кто растворяется в мирском и радуется этому».

Будда сказал, что размышление над этими восемью темами позволит Ануруддхе по своему желанию погружаться в четыре дхьяны. Тогда же он освободится от внешних условий и будет наслаждаться четырьмя простыми вещами, необходимыми монаху (одеждой, подаянием, кровом и лекарствами), так же, как обыватель наслаждается предметами роскоши. Простая жизнь наполнит его ум блаженством и безмятежностью и поможет ему достичь нирваны. На прощание Будда посоветовал Ануруддхе оставаться в Восточной бамбуковой роще.

Ануруддха так и поступил — и в тот же сезон дождей обрел плод своих усилий — архатство, ничем не запятнанное состояние освобожденного ума. В час своего триумфа достопочтенный Ануруддха произнес стихи, в которых поблагодарил Учителя за помощь в завершении своей духовной работы:

Поняв направленность моего ума.

Непревзойденный Учитель мира

Пришел ко мне в ментальном теле,

Созданном психической силой.

Когда во мне зародилось соответствующее намерение,

Он открыл мне новое учение.

Будда, наслаждающийся нерассеянностью,

Дал мне наставление о нерассеянности.

Я понял его учение

И с радостью погрузился в эту Дхамму.

Три знания обретены,

Учение Будды реализовано.

Духовный путь Ануруддхи

Духовный путь достопочтенного Ануруддхи примечателен в двух аспектах: во-первых, Ануруддха прекрасно владел божественным зрением и другими сверхъестественными способностями и, во-вторых, он достиг совершенства в медитации четырех основ осознанности (satipatthana). Остановимся подробнее на каждом из этих достижений.

Божественное зрение (dibbacakkhu) называется так потому, что напоминает зрение дэвов, которые видят предметы на больших расстояниях, проникают взором сквозь стены и границы между мирами388. Эта способность обретается благодаря силе медитации.

Божественное зрение — это не самостоятельный орган чувств, но разновидность знания, которое задействует способность к зрительному восприятию. Это знание возникает на основе четвертой дхьяны, в особенности благодаря медитации на касину света или касину огня (визуализация светового или огненного круга). Овладев четырьмя дхьянами с опорой на одну из этих касин, человек опускается на более низкий уровень концентрации под названием «концентрация доступа» (upacara-samadhi) и расширяет область света, пока она не охватит все близлежащее пространство. Тогда становятся видны те формы, которые обычно скрыты от восприятия. По мере того как способность излучать свет растет, медитирующий обретает силу озарять светом все более обширные пространства и касаться этим сиянием далеких миров^іх систем, а также других сфер существования, более возвышенных или низменн^іх по сравнению с человеческой. Так ему открываются многие грани бытия, недоступные обычному физическому зрению.

Кроме того, согласно писаниям, божественное зрение позволяет увидеть, как живые существа уходят из этого мира и где они перерождаются (cutupapatanana). Будда обрел это знание в ночь своего Просветления и всегда включал его в полный цикл пошаговой духовной тренировки — в качестве второго из трех истинных видов знания (trevijja) и четвертой из шести сверхъестественных способностей (chalabhinna). С помощью этой способности мастер медитации видит, как существа переходят из одной формы существования в другую и в каком мире они перевоплощаются. Но божественное зрение раскрывает не только тайну перехода из одной жизни в другую. Если практиковать с должной настойчивостью, оно позволяет понять, какая именно карма привела к перерождению в той или иной форме существования. В этом аспекте божественное зрение дает знание о том, как существа блуждают по сансаре, влекомые своей кармой (kammupaga-nana). Совершенное овладение божественным зрением проливает свет на все многообразие сознательной жизни, раскинувшейся на тысячи мировых систем и простирающейся от самых высоких небес до самых низких адов, а также проясняет закон кармы, который управляет процессом перерождения. Считается, что только великий Будда полностью раскрыл эту способность, но даже его ученики, развившие божественное зрение, видят такие области сознательной жизни во Вселенной, которые недоступны самым мощным из наших телескопов.

Будда называл Ануруддху лучшим среди бхиккху, овладевших божественным зрением (etadaggam dibba-cakkhukanam). Однажды несколько выдающихся бхиккху, которые жили вместе в саловой роще Госинга, завели беседу о том, какой монах стал бы украшением этого места. Ануруддха ответил так: это монах, который наделен божественным зрением и может видеть тысячу мировых систем подобно тому, как с вершины высокой башни можно видеть тысячу сельскохозяйственных угодий. Ануруддха также помогал развить божественное зрение своим ученикам, и вот как он сам описывает свой дар:

Погрузившись в концентрацию, основанную на пяти факторах,

Безмятежный, с собранным умом,

Я добился покоя

И очистил божественное око.

Опираясь на дхьяну, укорененную в пяти факторах,

Я знаю, как существа умирают и перерождаются;

Я знаю, как они приходят и уходят.

Мне ведома их жизнь и в этом мире, и в последующем.

Другой важной особенностью духовного пути Ануруддхи была энергичная практика четырех основ осознанности, сатипаттханы (satipatthana): «Так бхиккху пребывает, созерцая тело в теле... чувства в чувствах... ум в уме... ментальные феномены в ментальных феноменах, целеустремленный, ясно понимающий явления и осознанный, устранивший тоску и жажду в отношении мирского». Практику сатипаттханы иногда считают быстрой и «скучной» дорогой к просветлению, которая обходит стороной дхьяны и сверхъестественные способности, но со слов Ануруддхи становится ясно, что и ему самому, и его ученикам этот способ медитации позволил наряду с плодом освобождения обрести и сверхъестественные силы.

Когда Ануруддху спрашивали, как он достиг такого мастерства в овладении великими сверхъестественными способностями (mahabhinnata) (пять из которых мирские, а шестая присуща только архатам), он всегда указывал на совершенство в медитации четырех основ осознанности. Благодаря этой практике, говорил он, ему удалось вспомнить тысячу кальп, развить сверхъестественные силы и воочию увидеть тысячу мировых систем. Также Ануруддха поведал о том, что благодаря сатипаттхане ему удалось обрести полный контроль над своими эмоциями — силу благородных (ariyaiddhi), которая позволяет видеть приятное как отталкивающее, отталкивающее — как приятное, а также беспристрастно взирать и на то, и на другое. Он подчеркивал важность четырех основ осознанности, утверждая, что человек, пренебрегающий этой практикой, пренебрегает и Благородным путем, который ведет к искоренению страдания, а человек, следующий этой практике, следует по Благородному пути, который ведет к искоренению страданий. Кроме того, Ануруддха утверждал, что медитация четырех основ осознанности ведет к искоренению жажды.

Подобно реке Ганг, которая, не отклоняясь от курса, несет свои воды в океан, монах, практикующий четыре основы осознанности, не свернет с пути и не отринет отрешенную жизнь ради мирской.

Однажды, когда Ануруддха был болен, он поразил других монахов той безмятежностью, с которой переносил страдание. Товарищи спросили его, как ему удается сохранять такое самообладание. В ответ Ануруддха вновь указал на практику четырех основ осознанности, которой был обязан своим спокойствием. Как-то вечером Сарипутта пришел навестить Ануруддху и поинтересовался, что именно тот практикует, — его лицо всегда излучает счастье и покой. Ануруддха сказал, что регулярно занимается медитацией четырех основ осознанности и что так живут и практикуют все архаты. Сарипутта обрадовался словам друга. Однажды на вопрос Сарипутты и Махамоггаланы о том, чем отличаются проходящие обучение (sekha) от архатов, которые завершили обучение (asekha), Ануруддха ответил, что дело в практике четырех основ осознанности: если первые владеют ею лишь отчасти, то вторые — полностью и в совершенстве.

Также Ануруддха говорил, что благодаря практике правильной осознанности он обрел десять возвышенных качеств, которые иногда называют десятью силами Татхагаты (dasatathagatabala). Они включают: способность отличать возможное от невозможного, знание о последствиях той или иной сформированной кармы (благодаря постижению причин и следствий); знание путей, ведущих к перерождению в разных мирах; знание о мире во всем многообразии формирующих его элементов; знание о склонностях разных существ; знание о том, насколько развиты те или иные способности существ; знание о дхьянах и других высоких уровнях медитации; наконец, три истинных знания. Согласно комментариям, Ануруддха владел этими знаниями лишь частично, поскольку совершенства в них достигает только полностью пробужденный.

Жизнь в Сангхе

Как следует из палийского канона, в отличие от Сарипутты, Махамоггаланы и Ананды, которые принимали активное участие в деятельности Сангхи, Ануруддха предпочитал тишину и уединение. Поэтому он гораздо реже других старейшин фигурирует в событиях, происходивших вокруг Будды. Стихи Ануруддхи в «Тхерагатхе» также свидетельствуют о том, что он имел сильную склонность к аскетическим практикам, подобно достопочтенному Махакассапе — их самому ярому поборнику:

Получив подаяние,

Мудрец остается наедине с собой;

Ануруддха, свободный от желаний,

Ищет выброшенные лохмотья,

Чтобы сшить из них одеяние.

Ануруддха, мудрец, мыслитель,

Свободный от желаний,

Перебрал, нашел, выстирал, покрасил —

И облачился в одеяние, сшитое из лохмотьев.

Если человек жаден и недоволен,

Любит компанию, легко возбудим,

Его ум погружается

В состояния злые и омраченные.

Но если человек осознан, имеет мало желаний,

Доволен всем и пребывает в покое,

Любит уединение и испытывает радость;

Если его энергия всегда активна —

В его уме рождаются благие качества,

Ведущие к пробуждению.

Так освобождаются от болезней ума.

Этому учил Великий мудрец.

Пятьдесят пять лет

Я сидел и медитировал.

Двадцать пять лет прошло с тех пор,

Как я вырвал с корнем инертность.

В этих стихах Ануруддха говорит о трех видах аскетической практики: сборе подаяния, ношении одежды из лохмотьев и сохранении сидячей позы. Суть последней практики заключается в том, что аскет дает обет спать в позе для медитации.

Из заключительного четверостишия следует, что на протяжении двадцати пяти лет Ануруддха не спал вовсе. Возможно, глубокое погружение в медитацию настолько тонизировало его ум, что во сне отпала необходимость. Однако, согласно комментариям, в конце жизни Ануруддха все же позволял себе недолгий сон, чтобы развеять физическую усталость. Достопочтенный Ануруддха предпочитал уединение, но совершенным затворником не был.

В одной из сутт Будда говорит о том, что у Ануруддхи имеется группа воспитанников, которых тот обучает божественному зрению. А в комментариях упоминается, что Ануруддха странствовал в сопровождении пятисот учеников (возможно, эта цифра несколько завышена). Кроме того, Ануруддха беседовал о Дхамме с другими монахами и знающими мирянами, и, к счастью, некоторые из этих бесед дошли до нас в составе палийского канона. К примеру, однажды придворный плотник из Саваттхи, Панчаканга, пригласил Ануруддху и еще нескольких монахов на трапезу. Из других текстов известно, что Панчаканга хорошо разбирался в Дхамме и прилежно практиковал. После обеда он задал Ануруддхе довольно сложный вопрос. Он сказал, что одни монахи посоветовали ему практиковать «безграничное освобождение ума», тогда как другие — «возвышенное освобождение ума». Панчаканга интересовался, есть ли разница между этими двумя путями.

Ануруддха ответил, что эти две медитации различаются. Безграничное освобождение ума (appamanacetovimutti) заключается в развитии четырех божественных состояний (brahmavihara): безграничной любви, безграничного сострадания, безграничной радости за других и безграничной беспристрастности. А возвышенное освобождение ума (mahaggata cetovimutti) достигается путем расширения внутреннего восприятия от ограниченного до всеобъемлющего, как океан. Для этого необходимо увеличивать в размерах ментальный отпечаток (patibhaga-nimitta) касины, который возникает при концентрации на выбранной области — участке земли, воды или цветовом круге. Затем Ануруддха рассказал о небесных обитателях, которых называют сияющими богами. Хотя все они принадлежат к одному и тому же классу существ, их сияние различается: оно может быть неизмеримым или ограниченным, чистым или загрязненным — в зависимости от качества медитации, которая и привела к перерождению в данной сфере. Отвечая на вопрос одного из монахов, Ануруддха сказал, что утверждает это исходя из собственного опыта, поскольку сам раньше обитал среди этих божеств и общался с ними.

Однажды Будда сидел под открытым небом и читал лекцию для многочисленных монахов. В какой-то момент он повернулся к Ануруддхе и спросил, все ли из них довольны аскетической жизнью. Когда Ануруддха ответил, что все, Будда одобрил отношение монахов к духовной практике и сказал: «Тот, кто еще в молодости покинул домашнюю жизнь и стал монахом в расцвете сил, поступил так не из страха перед наказанием от царя, не из опасения потерять нажитое, не из-за долгов, тревог или бедности. Он выбрал аскетическую жизнь, потому что поверил в Дхамму и вдохновился конечной целью — освобождением. Что делать такому человеку? Если он еще не достиг покоя и счастья, даруемых медитативным погружением или состоянием еще более возвышенным, он должен стремиться к избавлению от пяти ментальных преград и прочих омрачений ума. Это позволит ему обрести блаженство медитации или покой еще более возвышенный».

В заключение Будда сказал, что он объявляет о духовных победах и дальнейшей судьбе своих учеников, покинувших этот мир, для того, чтобы вдохновить других следовать их примеру. Эти слова Благословенного доставили Ануруддхе большое удовольствие и большую радость.

Однажды один из богов небес Брахмы посчитал, что ни один аскет не в силах подняться в его возвышенный мир. Когда Будда уловил своим сознанием мысли этого божества, он появился перед ним, окутанный ослепительным сиянием. В тот же миг четыре его великих ученика — достопочтенные Махамоггалана, Махакассапа, Махакаппина и Ануруддха — задались вопросом о том, где пребывает Благословенный, и своим божественным зрением увидели его в мире Брахмы. Воспользовавшись своими сверхъестественными способностями, они тоже перенеслись туда и сели на почтительном расстоянии от Будды. Увидев их, божество избавилось от гордыни и признало превосходство Будды и его учеников.

В другой раз достопочтенный Ануруддха проснулся посреди ночи и до самого рассвета читал вслух стихи о Дхамме. Женщина-дух и ее маленький сын с искренней верой внимали словам Ануруддхи. Мать велела сыну вести себя тихо: «Быть может, если мы поймем святые слова и будем жить в соответствии с ними, то обретем великое благо и освободимся от перерождения в низших сферах духовного мира».

Когда вспыхнул конфликт между двумя группами монахов в Косамби, достопочтенный Ананда отправился к Будде, и тот спросил, удалось ли сторонам помириться. Ананда вынужден был признать, что спор продолжается; один из учеников Ануруддхи упорно вносит разлад в жизнь Сангхи, а сам Ануруддха не вмешивается. Все это происходило, когда Ануруддха вместе с Нандией и Кимбилой отправились в рощу Госинга, чтобы посвятить себя строгой медитационной практике. Ананда намекал на то, что негоже Ануруддхе пребывать в уединении, когда его собственный ученик сеет смуту. Однако Будда встал на сторону Ануруддхи. Он сказал, что Ануруддхе нет нужды заботиться о разрешении конфликтов, поскольку для этого есть Сарипутта, Моггалана и сам Ананда.

Кроме того, добавил он, некоторых неисправимых монахов радуют ссоры других, потому что это отвлекает внимание от их собственных поступков и тем самым спасает их от изгнания413. Примером могла служить пара самодовольных монахов, которые соревновались друг с другом в учености. Один являлся учеником Ананды, который тщательно следил за всеми делами Сангхи, а другой — учеником Ануруддхи, который, как уже говорилось, был более 412 SN 10:6. 413 AN 4:241. 386 отстраненным. Эти двое тщеславных монахов лишь следовали своим природным склонностям, хотя их и вели за собой разные учителя414. Самый известный рассказ о товарищах Ануруддхи содержится в «Чулагосинга-сутте»415. Однажды, когда Ануруддха жил в роще Г осинга со своими друзьями Нандией и Кимбилой, их навестил Будда. После того как монахи выразили свое почтение Учителю, Будда спросил, ладят ли они друг с другом. Ануруддха ответил: «Конечно, Учитель, мы живем в согласии и взаимном уважении, не спорим, смешиваемся, как вода и молоко, и с добротой относимся друг к другу». Будда поинтересовался, как же им удается сохранять такую совершенную гармонию. Ответ Ануруддхи мог бы стать превосходным уроком для тех, кто желает овладеть нелегким искусством коммуникации: «У меня получается это, потому что я думаю так: „Какое благословение и какая удача — жить с такими товарищами по святой жизни!" Я питаю к ним благородную любовь в поступках, словах и мыслях и думаю так: „Лучше я отложу то, чем хочу заняться сам, и сделаю то, чего хотят эти достопочтенные монахи". И хотя у нас разные тела, в сознании мы едины». Выразив свое одобрение, Будда спросил, достигли ли они «каких-либо сверхчеловеческих состояний, каких-либо выдающихся знаний и прозрений, достойн^іх благородн^іх». Ануруддха ответил, что все они достигли 414 SN 16:6. 415 MN 31. 387 четырех дхьян, четырех сфер мира без форм, остановки восприятия и чувств, и, более того, все они стали архатами, то есть устранили изъяны ума. Когда Будда ушел, двое других монахов спросили Ануруддху, как он может с такой уверенностью говорить об их успехах в медитации, ведь они и словом об этом не обмолвились. Но хоть они и не поделились своим опытом, Ануруддха узнал о нем: «Охватив ваши сознания своим собственным, я понял, что вы достигли этих обителей и обрели эти плоды, а также мне об этом сообщили божества».

Тем временем к Будде пришел дух по имени Дигха Параджана и стал превозносить трех монахов — Ануруддху, Нандию и Кимбилу. Будда одобрил слова Параджаны и дополнил их собственной похвалой: «Так и есть, Дигха, так и есть! Если представители рода, из которого произошли эти трое молодых людей, отринувших мирскую жизнь, будут помнить о них с верой в сердце, этот род обретет процветание и счастье на долгие времена. Если деревня, город или царство, которые они оставили ради монашества, будут помнить о них с верой в сердце, это царство обретет процветание и счастье на долгие времена. Если вся знать, все брахманы, все торговцы, все слуги будут помнить о них... Если весь мир, населенный дэвами, марами и брахмами, если все наши современники, отшельники и брахманы, цари и простой люд, будут помнить об этих трех молодых людях с верой в сердце, целый мир обретет процветание и счастье на долгие времена. Посмотри, Дигха, как эти трое молодых людей ведут духовную практику во имя процветания и счастья многих, 388 из сострадания к миру, ради благополучия, процветания и счастья богов и людей».