Гуру Пема Чжунгнэ

Гуру Пема Чжунгнэ

Гуру Цокье Дордже

Седьмая эманация Гуру Ринпоче — Гуру Пема Чжунгнэ. Согласно жизнеописанию Гуру Ринпоче, шесть его эманаций проявились за пределами Тибета.Опять же, трудно упорядочить эти истории в линейную временную схему, поскольку деяния мудрости Гуру Ринпоче не ограничены временем и пространством, но традиционно считается, что эта, а также последняя из эманаций, о которых я вам рассказываю, появились в Тибете.

Сначала я хотел бы немного рассказать о том, как учение Будды утвердилось в Тибете. Первоначально буддизм пришел в Тибет в конце четвертого — начале пятого веков. Тибетская история повествует, что именно тогда на крыше царского дворца Юмбу Лхаканг в Ярлунге были найдены некоторые тексты Махаяны, золотая ступа и форма для ца-ца. Формы для ца-ца использовали для изготовления маленьких ступ из теста. Если сложить восемь таких ступ, получалась ступа побольше. В некоторых источниках говорится, что эти предметы спустились прямо с неба, когда двадцать восьмой наследный царь Тибета Лхатотори прогуливался по крыше дворца; ему тогда было шестьдесят лет. Это случилось в начале пятого века, и дворец считался первой настоящей постройкой в Тибете. До этого большинство людей жили в палатках и пещерах. В том месте до сих пор стоит памятник, хотя сохранившиеся развалины дворца были полностью разрушены во время китайской культурной революции. Недавно я услышал, что дворец восстановили в древнем стиле.

Другая история повествует, что эти учения принес двадцать восьмому наследному царю Тибета индийский монах и сказал, что они будут поняты пять поколений спустя, а до той поры их нужно бережно хранить. В четвертом веке у тибетцев еще не было письменности, поэтому ни царь, никто другой не могли понять смысл текстов, но Лхатотори просто знал, что это нечто особенное и благоприятное. Поэтому он хранил и чтил эти драгоценные сокровища, и в результате этой веры тело его омолодилось, и он прожил еще шестьдесят лет. После долгого и успешного правления он умер в возрасте ста двадцати лет, так ничего и не узнав об этих предметах. Так в Тибете зародилась Дхарма.

Пять поколений спустя тридцать третьим царем династии был знаменитый Сонгцен Гампо, считавшийся эманацией Авалокитешвары. Сонгцен Гампо построил город Лхасу, который с тех пор стал столицей. Он также отправил своего советника Тонми Самбхоту и группу молодых тибетцев в Индию изучать санскрит. Вернувшись, они создали систему грамматики и алфавит тибетского языка и начали переводить и изучать двадцать один текст Дхармы, привезенный из Индии и других стран.

Помимо тибетских цариц, у Сонгцена Гампо были и другие жены: Вэнчэн, царевна из китайской династии Тан, и Бхрикути, дочь непальского царя Амсувармана. В то время Тибет расширялся, и, породнившись с этими семьями, царю было легче упрочить империю. В Китае и Непале Дхарма Будды уже прочно утвердилась, поэтому обе чужеземные супруги были преданными буддистками и принесли в Тибет множество учений Будды и две знаменитые статуи. Но, кроме царского двора и нескольких избранных тибетцев, практиков почти не было.

Тридцать восьмым царем династии был Трисонг Дэуцен, родившийся около 740 года. Тибетские цари были могущественны и расширяли свои владения с помощью военных походов, поэтому в те времена Тибет был гораздо обширнее, нежели та территория, которую мы называем Тибетом сегодня. Он простирался от Бенгальского залива до Непала, на восток до Китая, захватывая Сикким и Бутан, а на северо-запад до Хотана. Мэсагцом, отец Трисонг Дэуцена, умер, когда царевичу было всего двенадцать лет. Поэтому юный Трисонг Дэуцен взошел на престол в возрасте тринадцати лет и предводительствовал тибетскими войсками в разных сражениях. Восемь лет он посвятил войнам, но в семнадцать ум его стал меняться, и он ощутил потребность смотреть несколько глубже. Он уже знал, что его отец и деды ценили Дхарму, но только теперь она стала обретать для него смысл. Хотя царь еще четыре года водил свои войска в бой, он стал читать множество буддийских текстов, и счастье, которое он при этом испытывал, помогло ему понять, что Дхарма — это нечто совершенно особое. Учения Будды его очень вдохновили и тронули.

Среди его советников было несколько буддийских практиков, которые почитали за счастье обеспечивать царя текстами Дхармы. Исторические источники называют нам три текста: Алмазная сутра, текст о нравственности и Сутра рисового зерна. Это последнее учение Будда впервые дал крестьянину на рисовом поле. Будучи царем, Трисонг Дэуцен смог оценить мудрость учений о достойном поведении. Прочитав Сутру рисового зерна, он понял, что достойное поведение не просто самоцель: оно ценно еще и потому, что его результатом становится хорошее созерцание. Завершив чтение Алмазной сутры, он понял, что учения Будды посвящены не только нравственности и созерцанию, но мудрость их простирается очень глубоко, до самой сути вещей. Частично усвоив глубину и смысл этих учений, царь решил предпринять важный шаг, дабы нерушимо упрочить Дхарму в Тибете.

Царь велел советникам, из тех, кто помоложе и настроен на духовную жизнь, выяснить, кого считают самым сведущим буддийский учителем в мире. Три отряда отправились в три разные стороны: в Китай, Индию и на территорию нынешнего Афганистана. Каждый отряд состоял из одного советника и трех слуг, так что всего отправилось в путь двенадцать человек. Вернувшись, все они согласились, что величайшим учителем современности повсюду считается индийский монах по имени Шантаракшита, настоятель монастыря Наланда. Поэтому царь решил пригласить этого кхенпо в Тибет.

Трисонг Дэуцен отправил в путь отряд из двенадцати посланцев. Он сделал отряд столь многочисленным и предусмотрел другие предосторожности, дабы быть уверенным, что его приглашение дойдет до Шантаракшиты. Когда Шантаракшита получил его, он искренне обрадовался и сказал: «Я долго ждал этого случая. Ничто не мешает мне поехать в Тибет, поэтому я не стану мешкать. Время пришло. Нужно ехать немедленно».

В те дни путешествие между Тибетом и Индией было еще более трудным и опасным, чем сегодня. В индийских долинах всегда приятно и тепло, Тибет же лежит на большой высоте, и там бывает очень, очень холодно. Шантаракшита знал про эти трудности и всё равно не колебался. Он прибыл в Тибет и прожил в царском дворце четыре месяца. За это время царь и царица вместе с небольшой группой сановников приняли обеты прибежища. Шантаракшита даровал учения о десяти благих деяниях, двенадцати звеньях взаимозависимого происхождения и восемнадцати дхату. В течение этих четырех месяцев он учил очень простым вещам.

Тем временем стали происходить разные стихийные бедствия. Тибетцы страдали от землетрясений, наводнений и вспышки эпидемии. Многие говорили, что виной всему приезд Шантаракшиты. Люди сетовали, что это чуждые учения, осуждая царя и царицу за то, что они пригласили во дворец столь странного человека. Они говорили, что причина всех бед — учения старого монаха и нужно отправить его обратно за горы — туда, откуда он приехал.

В древнем Тибете, как и в любой другой стране, тамошние обитатели считали себя лучшим народом на свете, который живет в самом центре, а остальной мир называли дикими окраинами или пограничными районами. Поэтому они хотели отправить чужестранца, принесшего столь ужасные бедствия, обратно за границу. Они решительно заявили царю, что ему придется избавиться от чужеземного гостя.

Трисонг Дэуцен выслушал их, но не передумал. Он отважно придерживался своего решения принести в Тибет учение Будды. Видя, что происходит, царь очень печалился, но его решение было непоколебимым. Однажды он пришел к Шантаракшите и заплакал. Объяснив суть своих затруднений, царь сказал:

— Мне искренне жаль, что я не могу принести в свою страну Дхарму Будды. Что нужно сделать, чтобы всё успокоилось?
— Не беспокойся об этом, — ответил Шантаракшита. В Тибете есть кое-какие нарушения природных сил и злые духи. Они не примут Дхарму легко, вот почему такое творится. Чтобы подчинить эти вредоносные силы, ты должен пригласить знаменитого учителя — Гуру Падмасамбхаву. Ныне он величайший учитель на земле, он легко сможет усмирить все эти препятствующие силы.
— А он приедет, если мы его пригласим? — спросил царь.
Шантаракшита ответил, что Гуру Падмасамбхава обязательно прибудет.
— Видишь ли, — объяснил он, — между нами троими: тобой, мной и Гуру Падмасамбхавой — существует особая связь, идущая из прошлых жизней, решение принести Дхарму Будды в эту страну, где ее нет. Время настало. Если ты его пригласишь, он придет, можешь быть уверен. Тем временем я отправлюсь в Непал. Когда Гуру Падмасамбхава прибудет, я вернусь, и мы сможем работать все вместе. Мы изменим всё к лучшему.

И тогда царь отправил Шантаракшиту обратно через границу. Когда тот был готов к отъезду, царь поднес настоятелю большую чашу золотого песка, и Шантаракшита сказал:
— Мне ничего этого не надо, но я возьму пригоршню золота в подарок царю Непала — и отдал остальное обратно.

Царь Трисонг Дэуцен отправил трех слуг сопровождать Шантаракшиту в Непал и одновременно отрядил еще двенадцать посланцев, чтобы пригласить в Тибет Гуру Падмасамбхаву.

Тем временем Гуру Ринпоче, обладавший полным всеведением, уже узнал обо всем. Поэтому, вместо того, чтобы оставаться в Индии и ждать посланцев, он отправился на непальско-тибетскую границу. Когда тибетцы добрались до границы, Гуру уже сидел там. Они не знали, кто он такой, но, едва его увидев, почувствовали полный покой и умиротворение. Гуру Падмасамбхава спросил их:
— Куда путь держите, друзья?
— В Индию, — ответили они. Но до Индии было еще далеко, а его присутствие было столь ошеломляющим и великолепным! Посланцы ощутили неописуемое счастье и блаженство. Их охватила дрожь.
— И зачем вы все собрались в Индию? — спросил Гуру Падмасамбхава.
— Нас послал царь Тибета, мы должны пригласить очень знаменитого учителя Гуру Падмасамбхаву, чтобы он прибыл и дал учения в нашей стране.
— Понятно. А что вы ему поднесете?

Несмотря на приятные чувства, владевшие тибетцами, этот вопрос заставил их насторожиться: кто этот человек и что замышляет? Один из них отважился спросить:
— А ты случайно не Гуру Падмасамбхава?

Тогда Гуру Ринпоче так подробно пересказал им содержание их умов и мыслей, что все поняли: это наверняка тот человек, которого они ищут, — Гуру Падмасамбхава. Они многократно распростерлись у его ног и вручили ему царское золото вместе с длинным письмом. Гуру Падмасамбхава взглянул на золото и сказал:
— Это и есть ваш дар? Какая малость! Может, это дар от царя из мира голодных духов? А что-нибудь еще у вас есть?

Посланцы пересмотрели все свои вещи и поднесли всё, что у них было. Но Гуру Падмасамбхава снова спросил:
— А еще что-нибудь мне в подарок у вас есть?
— У нас нет ничего, кроме царского золота, но мы можем от всей души поднести тебе свое тело, речь и ум.

Услышав это, Гуру Падмасамбхава очень обрадовался и сказал:
— Вот и отлично.

Преданность этих посланцев подсказала ему, что тибетцы готовы практиковать Дхарму, в частности, учения Ваджраяны. Их искренний ответ обнаружил тот настрой, который насущно необходим для практики Ваджраяны. Затем Гуру Падмасамбхава более внимательно рассмотрел главное подношение. На самом деле это был довольно большой мешок золота. Несколько мгновений он глядел на него, а потом сказал:
— Мне этого не нужно! — и стал подбрасывать золотой песок в воздух, развеивая его главным образом в сторону Тибета.

Зря он так делает, — подумали посланцы. — Ведь это драгоценное золото. Гуру Ринпоче тотчас прочитал их тревожные мысли и велел им подставить чубы — пояса, составлявшие часть одежды, а потом стал подбирать комья земли и бросать им в подолы, где они мгновенно превращались в золото.
— Не беспокойтесь о золоте, — сказал Гуру Ринпоче. — Возьмите то, что у вас есть, и заберите с собой. Я приду в Тибет, но я буду идти медленно, подчиняя по пути вредоносные силы. Мы не можем путешествовать вместе, вы должны идти вперед. Я доберусь до Центрального Тибета недели через три. Передайте царю, что я скоро буду.

Тогда посланцы вернулись в Тибет и рассказали царю о том, что случилось с ними в пути. В основном царь был очень счастлив, но в мысли ему закралось сомнение. Он не знал, можно ли верить, что Гуру Падмасамбхава действительно прибудет. В двух днях ходьбы от Лхасы есть место, называемое Тодлунг, сад удовольствий. В верхней части той долины находится место, где впоследствии был возведен монастырь Кармапы. Там царь устроил пышную встречу для великого учителя. Он послал туда послов, Лхасанга и Лупэ Гялпо, вместе с пятью сотнями всадников, чтобы поприветствовать Гуру Падмасамбхаву. Лхасанг был главным советником и правой рукой царя. Гуру Пема Чжунгнэ прибыл пешком, держа в руке посох.

Я уверен, вы все знаете, что тибетцы любят пить чай. Поскольку гостей принято потчевать чаем, встречающие собирались так и поступить, но обнаружили, что поблизости нет воды. Придя туда, Гуру Ринпоче понял, что происходят. Он воткнул посох в землю, и оттуда тотчас потекла вода. Этот источник, существующий и поныне, стал знаменитым местом паломничества. Люди до сих пор приходят туда, чтобы напиться воды или совершить омовение. Когда Гуру Пема Чжунгнэ подошел к крепости, которую Трисонг Дэуцен построил близ того места, где впоследствии находился монастырь Самье, он прошествовал по дороге, на одной стороне которой стоял царь в окружении огромной толпы мужчин, а на другой — царицы в окружении толпы женщин. Циркачи и музыканты устроили представление. Учителю был оказан роскошный прием. Подойдя к царю, Пема Чжунгнэ увидел, что юный правитель несколько надменен и горделив.

Трисонг Дэуцен думал: «Прежде чем я признаю Гуру, он должен почтительно поприветствовать меня. В конце концов, я могущественный царь, владыка трех четвертей мира» — он имел в виду, что к тому времени власть Тибета распространилась на большую часть Азии. Царь помнил, как повел себя Шантаракшита при первой встрече. Великий настоятель скромно назвал себя и вознес хвалу царю, и теперь Трисонг Дэуцен ждал того же от Гуру Падмасамбхавы.

Видя, что царь пребывает в нерешительности, Гуру Ринпоче прочел его мысли и запел. Эта песня считается первым в Тибете духовным песнопением; она состоит из девятнадцати строф, каждая из которых имеет такой зачин: «Я великий Гуру Падмасамбхава», «Я царь Гуру Падмасамбхава», «Я царевич Падмасамбхава», «Я сильный юноша», «Я царевна Падмасамбхава», «Я красивая девушка», «Я великий астролог», «Я искусный врачеватель» и т. д. После каждого звания он произносил еще несколько строк, поясняющих данных аспект своей личности. Начиналась эта песня так: «О великий царь Тибета, послушай меня. Во всех шести уделах существа подвластны смерти. Но я тот, кто обрел состояние бессмертия, свободное от смерти и рождения. Я владею тайными наставлениями о бессмертии. Я вижу всю вселенную как проявление ума. Вредоносные духи и препятствия — моя забава и верные помощники. Мне принадлежит всё. Я царь вселенной, мне подвластны все явления».

Когда Пема Чжунгнэ соединил ладони, с его пальцев сорвалось пламя мудрости и опалило одежды царя. Трисонг Дэуцен и вся его свита тотчас пали ниц на землю и стали бить земные поклоны. Внутренний смысл этого события — установление правильных отношений между учеником и учителем. Деяния Гуру Пемы Чжунгнэ ясно определяют природу этой связи, столь важной для распространения буддизма в Тибете.

Вскоре вернулся и учитель Шантаракшита. Несколько дней спустя Гуру Пема Чжунгнэ взошел на небольшую гору над Самье, спел песнь, дабы подчинить вредоносные энергии, связанные как с видимыми существами, так и с невидимыми, и исполнил ритуалы освящения для земли и монастыря. В заключение он поднялся в небо и стал танцевать. В узор этого небесного танца Дхармы — первого духовного танца в Тибете — был вплетен план монастыря Самье. Конечно, Гуру Пема Чжунгнэ был совершенно незаурядным человеком, поэтому свой танец, в отличие от обычного ламского танца, он исполнил не на земле, а в небе. А песня Гуру Ринпоче была первой из тех, которые он исполнил, дабы подчинить вредоносные силы.

Гуру Ринпоче и многие другие просветленные любят танцевать в пространстве. Безбрежная открытость пространства — чудесное место, потому что там присутствуют все элементы, всё безупречно сочетается и в то же время есть простор для гораздо большего. Четыре элемента никогда не переполнят пространство. Более просторные состояния могут вмещать самые разные представления: можно непосредственно пережить и понять богов, демонов и всё остальное. Есть место для того, чтобы бесконечно расширять и углублять исследование и понимание этих особых, открытых состояний.

В песне подчинения вредных духов были такие слова: «Слушайте, могущественные демоны мира. Я Пема Чжунгнэ, и я пришел в этот мир чудесным образом. Я неподвластен болезни, старости и смерти. Я обрел бессмертие. Мои тело, речь и ум полностью просветлены. В моей власти подчинить всех демонов и вредоносные силы. Мне ведомо, что все мысли и представления есть не что иное, как собственный ум, поэтому я вне надежды и страха. Ничто не может мне повредить, ничто не может обидеть. Я ясно понимаю, что в истинной природе изначальной открытости нет ни богов, ни демонов, поэтому всё, что бы вы ни пытались сделать, никогда не повлияет на мое свершение и понимание. Вам не изменить ни атома. Пытаясь мне навредить, вы лишь обнаружите, что ваш ум погряз в заблуждении».

В этот момент Гуру Пема Чжунгнэ поднес торма. И снова, это было первым подобным ритуалом, исполненным в Тибете. Он взял торма и сказал: «Я подношу эти торма полчищам демонов и злобных духов. Хотя это небольшое подношение, я умножу его силой медитации, дабы у каждого из вас было огромное пиршество и все вы были сыты. Я подношу вам всё, что пожелаете, поэтому будьте счастливы и насладитесь этими высшими яствами. Силою моей медитации и мантры я подношу вам сей дар. Прошу вас, придите, примите его и будьте довольны. Помогите установить мир и согласие во всей стране, помогите мне принести сюда Дхарму. Благословите намерение использовать эту землю для постройки монастыря и осуществите желание царя. Придите и присоединитесь к нам в этой работе. Никогда не пропускайте мимо ушей слова любого практика Тантры, в том числе и мои. А теперь поспешите благословить эту землю!» С тех пор мало что препятствовало упрочению Дхармы в Тибете. Говорят, что во время постройки Самье люди трудились днем, а местные божества ночью. За пять лет они завершили все здания монастыря. При возведении Самье было множество споров о том, насколько большим должен быть монастырь.

Царь Трисонг Дэуцен был очень сильный мужчина и отличный лучник. Говорят, что стрела, выпущенная из его лука в Тибете, могла долететь до университета Наланда, что стоит на равнинах Индии. Было принято окончательное решение: очертить границы после того, как царь выпустит стрелы с востока на запад и с севера на юг, а потом возвести стены Самье, исходя из этих главных точек. Тогда советники, которые не особо одобряли весь этот проект и знали, насколько силен царь, подумали: чем выступать против такого грандиозного плана, легче обмануть царя, утяжелив стрелы ртутью. Вот почему в итоге монастырь Самье получился достаточно большим, но меньше, чем мог бы быть. Конечно, те же советники часто обманывали царя Трисонг Дэуцена, потому что не приветствовали и не ценили Дхарму, и монастырь им был совсем не нужен!

Подобно мандалам внутренних тантр, строения Самье повторяют расположение четырех континентов и восьми малых континентов, которые окружают находящуюся в центре гору Сумеру. Эту мандалу с помощью геомантии воплотили в архитектуре монастыря, который стал отражением буддийской космологии, символизируя внутреннее строение вселенной.

После завершения постройки достославного Самье Трисонг Дэуцен сказал: «Мы закончили строительство монастыря, но для исполнения моих желаний этого недостаточно. Ведь главная цель всей этой работы — принести сюда Дхарму». Тогда царь Трисонг Дэуцен попросил помощи у Гуру Пемы Чжунгнэ и Кэнпо Шантаракшиты. Оба согласились помочь и, обсудив планы, царь лично отобрал группу из ста восьми юных тибетцев в возрасте от восьми до семнадцати лет для изучения санскрита и других языков. Многие из этих юношей стали знающими переводчиками и перевели тексты, привезенные из Индии, Китая, Туркестана, Кашмира и многих других мест, на тибетский язык. Они тесно сотрудничали с другими великими буддийскими учителями, дабы обеспечить высокий уровень качества переводов, и постепенно все учения Будды, от Хинаяны до Ваджраяны, стали доступны на тибетском языке.

Сегодня тибетский канон представляет собой сто пять больших томов учений Будды и еще двести пятьдесят три тома комментариев, написанных великими индийскими учителями. Большинство из них были переведены во время царствования Трисонг Дэуцена. Вот почему он остался в памяти людей как царь, который принес в Тибет учение Будды. Он основал по всей стране тринадцать буддийских монастырских школ и двенадцать главных центров затворничества и поддерживал их деятельность из царской казны.

Гуру Пема Чжунгнэ странствовал по всему Тибету; говорят, что нет ни одной пяди тибетской земли, которую он не благословил своим присутствием. При содействии дакини мудрости Еше Цогял и других учеников он сокрыл учения по всему Тибету, чтобы в нужное время их обнаружили для блага грядущих поколений.

Он пробыл в Тибете долгое время, давая учения внутренних тантр девяти сердечным ученикам, а впоследствии — двадцати пяти ученикам, тридцати пяти нгакпа, тридцати семи йогини и другим. Многие из этих людей обрели просветление за одну жизнь, причем некоторые за очень короткий срок. Скоро всё учение Будды, от Хинаяны до Дзогчена, прочно укоренилось и озарило всю землю Тибета как яркий солнечный свет. Благодаря силе и молитвампожеланиям Гуру Пема Чжунгнэ, Шантаракшиты и царя Дхармы Трисонг Дэуцена Тибет стал счастливой обителью тысяч просветленных.

Величайшим благом для всего Тибета стало подчинение демонов и вредоносных сил, которые чинили препятствия Дхарме, и основание монастыря Самье. Таковы были внешние деяния эманации по имени Гуру Пема Чжунгнэ.

На внутреннем уровне Пема Чжунгнэ связан с практикой медитации. Внутренние тантры описывают два аспекта пути: стадию зарождения и стадию завершения, которые также называют практикой визуализации и совершенства. Гуру Пема Чжунгнэ дарует особые способности, которые помогают нам объединить эти две стадии и обрести сиддхи, как обычные, так и высшие. В Тантре, выполняя прибежище, призывают Три Корня: гуру, дэва и дакини. Гуру Пема Чжунгнэ — корень благословений Он исполняет все желания и помогает тем, кто ему предан, осуществить и превзойти все стадии практики. Будда Пема Чжунгнэ устраняет неведение и позволяет нам обнаружить изначальную мудрость. Это очень глубокое достижение, потому что нет разрыва между мудростью и искусными средствами ее постижения. Гуру Пема Чжунгнэ — могущественный символ единства мудрости и искусных средств.

Благодаря этой практике можно очень быстро прийти к просветлению. Мы представляем Гуру Пема Чжунгнэ одноликим, с двумя руками и ногами; он сидит в позе царственной безмятежности, на его левом плече покоится кхатванга. В правой руке он держит ваджру, а в левой — чашу из черепа, в которой находится маленький сосуд. У другого облика по имени Цоке Дордже цвет кожи темносиний и три глаза, а вместо того, чтобы держать кхатвангу, он обнимает дакини мудрости Еше Цогял.

Считается, что Гуру Пема Чжунгнэ — одновременное воплощение всех восьми эманаций, поэтому он связан с четырьмя действиями: умиротворением, увеличением, привлечением и подчинением. Он еще и будда долгой жизни и может помочь уравновесить элементы в нашем организме. Материальное тело состоит из пяти элементов: земли, воды, огня, воздуха и пространства. Когда наша жизненная сила убывает, равновесие элементов может нарушиться и это становится причиной болезни. Практика Гуру Пема Чжунгнэ — очень очень действенный метод, помогающий устранить препятствия, восстановить жизненную силу и равновесие. В более общем смысле он связан с выполнением четырех просветленных действий.

Начните с зарождения бодхичитты, а потом представьте маленький шарик, излучающий свет пяти цветов: белого, синего, желтого, красного и зеленого. На миг сосредоточьтесь на нем и преобразите его в сверхъестественное тело мудрости Гуру Пемы Чжунгнэ. Исполнившись преданности, читайте мантру Ваджрагуру, представляя, как из его сердечного центра продолжают распространяться во всех направлениях радужные лучи. Затем вновь соберите свет — сияющую сущность всех элементов и возвращайте его в сосуд, находящийся в чаше из черепа, что в руке Гуру Пема Чжунгнэ, пока он не переполнит сосуд и не потечет по направлению к вам. Свет входит в вашу макушечную чакру или в сердечный центр и растворяется, исправляя любые нарушения равновесия и возвращая вас к умиротворенности, ясности и свежести совершенной равности. Медитируйте так недолгое время, а затем посвятите заслуги всем живым существам. Такова практика Гуру Пемы Чжунгнэ — седьмой эманации.

Восемь проявлений Гуру Падмасамбхавы/ Кхенчен Палден Шераб Ринпоче и Кхенпо Цеванг Донгьял Ринпоче