Третий Кела Чоклинг
Перерождение Кела Чоклинга родилось в Ярлунге, неподалеку от обители Джигме Лингпы, и было признано Кармапой. Юного тулку привезли в Кела и торжественно возвели на трон. Он прилежно учился, и все возлагали на него надежды, веря, что он станет великим ламой.
Однако неблагоприятные знамения и обстоятельства, идущие наперекор его предназначению, привели к тому, что он покинул этот мир в возрасте всего тринадцати лет.
Из рассказа Тулку Ургьена Ринпоче
Следующее перерождение Цикея Чоклинга указал Кармапа в своём стихотворном произведении, начинающемся такими словами: «В верхнем конце долины Ярлунг, близ храма Трамдруг, он родится в благородной семье среднего достатка. Его отец – Сильная Заслуга, а мать – Изобильное Долголетие. Он младший из троих детей».
Это стихотворное произведение завершалось указанием года и месяца его рождения, а также созвездия, которое будет в небе в это время. Ещё никогда не было так легко найти тулку. В довершение всего первое, что сказал ребёнок, когда прибыла поисковая группа: «Наверное, вы пришли за мной». Не было ни малейших сомнений, что это и есть тулку. Этот тулку был красив, как дитя богов. Юного тулку Цикея возвели на трон в Цурпу. Сначала это сделал Кармапа, а потом и Рединг, регент Тибета, с которым у тулку была особая связь, продолжающаяся из прошлого. Регент поднёс тулку знаменитое изображение Лотосорождённого, которое называется Гуру Махасукха, и шлем Мачена Помра, одного из наиболее важных духов-охранителей Тибета. Он с большой любовью усадил маленького тулку себе на колени и разрешил играть со своими ваджрами и колокольчиками, причём одна из этих пар принадлежала великому Кхьенце. Там было несколько пар, и регент спросил маленького тулку, не узнаёт ли он какую-нибудь из них?
«Узнаю вот эту, – сказал малыш, указывая на одну пару, – вот она!» И совершенно верно: это были его собственные принадлежности.
Подростком его пригласили в Кхам. Однажды он шесть месяцев оставался в монастырской школе в Дзонгсаре. В этот короткий промежуток времени он преподавал по памяти «Путь бодхисаттвы» Шантидевы. Он был очень способный и хорошо владел речью. Ещё он обучился редкой разновидности каллиграфии и в свободное время красивым почерком переписал восемь или девять томов текстов.
Когда он прибыл в Кхам, его пригласила семья одного старого ламы, который находился при смерти. Этот лама был из влиятельной семьи, которая ежегодно жертвовала местным монастырям сотни голов скота и лошадей, и его считали самым важным учеником прежнего Цикея Чоклинга.
Когда казначей передал тулку эту просьбу, тот наотрез отказался.
«Я ни за что не поеду, – заявил он, – вот и всё! Не будет этого».
Но бывают люди безудержные – семья ламы оставалась непреклонной. К тому же и все члены монастыря тулку тоже настаивали: «Этот лама был так близок с тобой в твоей прежней жизни, что ты должен поехать».
Перед отъездом тулку пошёл в комнаты дяди Терсэя, как было принято делать на прощание. Там он снова сказал:
– Я действительно не хочу ехать.
Дядя Терсэй ответил:
– Если у всех в монастыре сложилось такое мнение, что толку от моих слов? Я не говорю, что тебе не надо идти, но, наверное, помешать этому я тоже не могу.
– Не поеду! Не поеду! – снова и снова повторял тулку, он даже заплакал. Но все остальные уже собрались и пришли за ним.
На прощание он сказал дяде Терсэю: «Если я туда отправлюсь, мы больше не встретимся!» Он был ещё мальчик, подросток, но кое-что знал – больше, чем дядя Терсэй, который всегда говорил, что вместо дара ясновидения у него есть только дар видеть беспросветную тьму. На самом деле трудность всей ситуации была связана с задачей содержания большого монастыря, где нужно было ежедневно кормить большое количество людей. Необходимо было поддерживать связи с богатыми семействами.
Так что подчас забота о престиже и материальные соображения берут верх. Именно таковы были решающие причины.
Путешествие к владениям того ламы и ритуалы кремации прошли благополучно. Подношения монастырю и самому Цикею были действительно щедрыми. И только на обратном пути нагрянула беда.
Проходя по долине, они получили известие, что живший там некий сановник внезапно умер. Он был известен как отъявленный лжец и подстрекатель многих преступлений. Прослышав, что Цикей Чоклинг со своей свитой едут мимо, его семья стала упрашивать провести ещё одну кремацию.
– Я никогда туда не пойду и не стану проводить никаких ритуалов для этого человека! – ответил тулку.
– Но, Ринпоче, – молили они, – это так близко, вам даже не придётся сворачивать со своего пути!
Тут снова сыграл роль главный аргумент, и управляющие монастыря настояли на своём. Тулку выполнил очищение для духа-покойника, и погребальный костёр подожгли.
Сначала дым подул в сторону тулку, и он вдруг вскрикнул от боли. Те, кто сидел ближе всех к нему, могли увидеть нарыв, образующийся на его горле. С тех пор тулку непрерывно мучился. Вскоре нарыв вскрылся, и на следующее утро через рану на шее был виден позвоночник. В скором времени тулку скончался.
Когда группа вернулась в Цикей, конь тулку доставил его мёртвое тело, что стало для всех настоящим потрясением. Особенно был опечален дядя Терсэй, и не только тем, что тулку умер, но больше всего тем, что он был так молод, и потеря была такой большой.