Шурангама-сутра

Шурангама-сутра (реконструированное санскр. Śūraṃgamasūtra; тиб. Dpa’ bar ’gro ba’i mdo; кит. Shoulengyan jing; яп. Shuryōgongyō; кор. Sunŭngŏm kyŏng; 首楞嚴經). Писание, созданное в Китае (см. апокрифы), обычно известное на Западе под реконструированным санскритским названием «Шурангама-сутра», то есть «Сутра героического шествия». Полное название — «Дафодин жулай миинь сючжэн ляои чжу пуса ваньсин Шоулэнъянь-цзин» (Dafoding rulai miyin xiuzheng liaoyi zhu pusa wanxing Shoulengyan jing); состоит из десяти свитков. Это китайское сочинение следует отличать от китайского перевода «Шурангама-самадхи-сутры» (Śūraṃgamasamādhisūtra) начала V века в двух свитках, приписываемого Кумарадживе; от последней сохранились санскритские фрагменты.

Согласно сообщению китайского составителя каталогов Чжишэна (Zhisheng) в его труде «Сюй гуцзинь ицзин туцзи» (Xu gujin yijing tuji), «Шурангама-сутру» принёс в Китай шрамана по имени Парамити (Pāramiti). Поскольку «Шурангама-сутра» была объявлена национальным сокровищем, индийский царь запретил кому бы то ни было вывозить её из страны. Чтобы передать это писание в Китай, Парамити переписал сутру мельчайшими буквами на чрезвычайно тонком шёлке, затем разрезал себе руку и спрятал маленький свиток в собственной плоти. Надёжно укрыв сутру, Парамити отправился в Китай и в конце концов прибыл в провинцию Гуандун (Guangdong). Там он случайно встретил сосланного первого министра Фан Жуна (Fangrong), который пригласил его поселиться в монастыре Чжичжисы (Zhizhisi), где тот в 705 году н. э. перевёл сутру. Однако, помимо предполагаемой связи Парамити с «Шурангама-сутрой», о нём больше ничего не известно, и в «Гаосэн чжуань» (Gaoseng zhuan, «Жизнеописания достойных монахов») его биографии нет.

Чжишэн также включил статью о «Шурангама-сутре» в свой «Кайюань шицзяо лу» (Kaiyuan Shijiao lu), однако эти два сохранившихся каталожных сообщения о передаче и переводе сутры противоречат друг другу. В «Кайюань шицзяо лу» лишь записано, что шрамана Хуэйди (Huidi) встретил в Гуандуне не названного по имени монаха из западных стран, у которого была рукопись санскритской редакции этой сутры, и пригласил его совместно перевести писание. Поскольку имена этого западного монаха и его покровителя Фан Жуна не упомянуты, подлинность писания была поставлена под сомнение. Хотя Чжишэн считал «Шурангама-сутру» подлинным индийским писанием, отсутствие каких-либо известных санскритских рукописей этого текста, а также несогласованность рассказов о его передаче в Китай на протяжении столетий побуждали учёных комментаторов сомневаться в его подлинности. Существуют и внутренние свидетельства китайского происхождения писания, в частности:

• присутствие исконно китайских философских представлений, таких как космология инь и ян и теория пяти элементов (wuxing);
• стилистическая красота литературного китайского языка, на котором написан текст;
• другие подобные особенности.

По этим и другим причинам «Шурангама-сутра» ныне общепризнанно считается китайским апокрифическим сочинением.

Сутра начинается с одного из самых знаменитых рассказов в буддийской литературе Восточной Азии: о том, как служивший Будде Ананда (Ānanda) едва не был соблазнён блудницей Матанги (Mātaṅgī). Когда Ананда уже близок к тому, чтобы оказаться застигнутым на месте проступка, Будда посылает бодхисаттву Манджушри (Mañjuśrī) спасти его от нарушения категории параджика, применив шурангама-дхарани, чтобы рассеять чары соблазнения Матанги. Будда использует этот случай, чтобы преподать Ананде и собранию шурангама-самадхи, которое противодействует ложным воззрениям о совокупностях (скандхах) и сознании (виджняне) и раскрывает татхагатагарбху, присущую всем живым существам. Эта татхагатагарбха, или природа будды, проявляется благодаря шурангама-самадхи, которое представляет собой «героическое шествие» вперёд, к пробуждению.

«Шурангама-сутра» пользовалась особым влиянием в школе чань во времена династий Сун (Song) и Мин (Ming). В ней находили опору в писании для характерного учения этой школы о том, что чань «прямо указывает на человеческий ум» (zhizhi renxin), чтобы человек мог «увидеть природу и достичь состояния будды» (jianxing chengfo). Под влиянием «Шурангама-сутры» пробуждения достигли несколько известных представителей школы чань, в том числе минский наставник Ханьшань Дэцин (Hanshan Deqing, 1546–1623). Сутра занимала особенно важное место в сочинениях таких чаньских наставников эпохи Мин, как Юньци Чжухун (Yunqi Zhuhong, 1535–1615). Выдающийся чаньский монах современного китайского буддизма Сюйюнь (Xuyun, 1840–1959) всю жизнь пропагандировал практику «Шурангама-сутры», и это было единственное писание, к которому он когда-либо составил комментарий.

Показателем влияния «Шурангама-сутры» в буддизме Восточной Азии служит то, что она принадлежит к немногим апокрифическим писаниям, особо упоминаемым в другой сутре китайского происхождения: в апокрифической «Фошо фа мецзинь-цзин» (Foshuo fa miejin jing, «Сутра об исчезновении Дхармы») утверждается, что первой сутрой, которая исчезнет из мира в эпоху конца Дхармы (мофа), будет именно «Шурангама-сутра». Тибетский перевод этого китайского апокрифа был выполнен в эпоху Цяньлун (Qianlong, 1735–1796) династии Цин (Qing); по-видимому, писание имело столь большое значение в тогдашнем китайском буддизме, что его включение также и в тибетский канон сочли необходимым.

Принстонский словарь буддизма